Антон Тарабриков - ШИЛО_В

На счет последнего Авдей Наумович был не совсем прав, он всегда рисковал и стягивал негатив на себя больше чем надо. Как правило, распределение риска было следующее: две трети на нем, одна треть на нас троих.

Да, это так, только с определенного периода он нас просил избавить его от любых контактов с «веселой троицей». «Для отмахивания от мошкары тоже требуется энергия, а у меня ее не так уж и много, и лучше я направлю ее на что-нибудь более созидательное», примерно так звучала его просьба об этом. Но вернемся к нашей новой сверх задаче, уже четвертой по счету. Все наши три главных актива: программа, «ДВиК» и ОАММ, функционировали стабильно, можно сказать, на автомате. И даже тот факт, что Авдею Наумовичу все еще приходилось перемещаться на «жабе» по стране и лично решать задачи по мониторингу и реорганизации того, что ему было позволено, никак не выпадал из определения «на автомате», так как мониторинг уже давно осуществлялся в автономном режиме, а реорганизация сводилась к трем-четырем детально отработанным сценариям. Так-что, у нас были и время, и возможности, и ресурсы, чтобы приступить к реализации новой инициативы.

И локальная ситуация этому способствовала. Верхи были заняты перегруппировками в результате централизации. Плюс Лобов с вновь обретенным влиянием добавлял там волнений, параллельно воюя с «троицей» за отобранное. Всем им приходилось очень часто отвлекаться на постоянные нападки Видова. Крупняк пытался избавиться от научных корпораций, которых становилось все больше и больше. Представительные институты и общественные организации «вошли в клинч» на предмет того, кто из них «новая власть». Это все парализовало «политическую» часть госаппарата, нормально функционировала только бюрократия, на то она и бюрократия. Короче, до нас, в первые за очень долгое время, не было никому дела. Чем не сигнал к действию?

А что, разве «ДВиК» не был задействован в упомянутых вами разборках?

Формально и номинально, разумеется. Но эти задачи мы поручали людям с соответствующим мировоззрением и навыками. Мы их между собой называли «неугомонные», это люди, которые смысл своего существования видели в бесконечных политических противостояниях, причем ради самого противостояния, без конкретной цели. Вот таких мы и направляли на бесконечные слушания, заседания, советы и прочую формальщину, не имевшую отношения к принятию решений. И по большому счету, нам было наплевать, что они там говорят, лишь бы придерживались генеральной линии, которая заключалась в том, чтобы продвигать идеи «разумной достаточности», которые были сформулированы Шиловым, и о которых мы упоминали много ранее.

Пока же мы планировали сделать первый шаг в нашем новом начинании – разделить инфраструктуру персональных ИИ территорий и мегаполисов. Это бы нам нам позволило стать более свободными в своих действиях. И надо сказать, что для этого были все возможности и основания, даже действующее на тот момент законодательство позволяло это сделать. Только никто этого не видел, а Матвей Сергеевич увидел. И Вы конечно же подумали, что мы планировали взять под контроль вновь созданную инфраструктур, в случае ее отделения? Но нет, мы намеревались сделать ее максимально самодостаточной, в противном случае эффект инертности сохранился бы, так как количество алгоритмов, естественным образом, свелось бы к минимуму. Иными словами, контроль, с чей бы то ни было стороны, приводит к некоему единому стандарту, а нам этого не нужно было. Мы-то хотели добиться противоположного эффекта.

И мы опять пошли по проторенной дорожке «разгрузки» бюджета. Хотя, разгрузка действительно была, но не такая уж существенная. Сложнее было придумать увеличение поступлений в бюджет. Вы уже успели понять, что любые подобные инициативы с нашей стороны должны были приводить не только к экономии, но еще и к увеличению доходов? Проще говоря, без двойной выгоды для себя верхи не шевелятся. В связи с этим, мы предложили им, через Управление, банальную вещь – платные дополнительные опции. Казалось бы, предложение примитивное, но как показывает практика, там где появляется возможность дополнительных опций, там начинается бурный рост этих самых опций, причем не подконтрольный никому, даже правительству. Так-что, было достаточно даже такого маленького импульса, как дополнительные опции от государства, чтобы количество этих опций начало увеличиваться в геометрической прогрессии. И увеличение это происходило не за счет корпораций, они на это не имели права, а за счет бесконечного количества ведомств, каждое из которых считало обязательным выдвинуть от себя какую-нибудь опцию, а-то и несколько. Оно и понятно – очередная возможность честного отъема денег, как не воспользоваться. Вот они и пользовались, по полной, а нам это и было нужно. В общем, в течение двух-трех месяцев степень уникальности персональных ИИ на территориях увеличилась многократно. Да, вот так, относительно легко, но тут, как уже говорилось, много чего сошлось.

Это точно. То был только первый шаг, дальше стало все намного сложнее, точнее, как обычно. Вторым шагом нам предстояло сделать некий «центр обработки нестандартных запросов», причем создать мы его хотели в секторе научных корпораций, но тут проявился Лобов, который после возвращения в верхи, стал гипертрофированным параноиком, еще больше, чем был раньше. Он усмотрел в этом нашу «игру против него в пользу Видова», как он сам выразился. Пришлось делить этот «центр» пополам, чтобы не разжигать ненужных разборок. Структуры Лобова занимались сбором таких запросов, научные корпорации – обработкой. Правда, при такой конфигурации степень различных искажений возрастала многократно, но на тот момент нас это не сильно заботило, главное было нам самим получать неискаженные первичные данные. Эту возможность мы у Лобова получили. Эти данные нам были нужны для понимания менталитета и мировоззрения тех самых «смиренных». Первые же полученные результаты нас несколько озадачили.

Разрешите я о них расскажу? Благодарю! Так вот, первые результаты показали нам следующее: любая деятельность и была смыслом, а не ради какого-то смысла; решения принимались обдуманные и взвешенные, но абсолютно форматные, не осознанные; самым распространенным вопросом был – «Возможно ли?» и тому подобное. Мы-то думали, что вся эта «смиренность» бессмысленная, необдуманная, поверхностная, ан нет, в этом всем была достаточно глубокая «философия». Самое главное – принцип достаточности среди «смиренных» процветал. Правда вот, достаточность эта была не осознанная, а вынужденная. И вся «философия» как раз и строилась на установке, что-то вроде: «хоть это есть, и на том спасибо». Лично я не могу сказать, что эта установка какая-то плохая или чему-то не соответствует, тут о соответствиях говорить не приходиться, но и конструктивного с созидательным в ней маловато. При всем при этом, мы прекрасно осознавали, что, мягко говоря, далеко не всем дано стать «яркими созидателями», да и не нужно этого, так как большое количество таковых приведет только к негативу, ввиду постоянного сокращения поля деятельности для них. Поэтому мы решили никак не пытаться изменить саму «философию», а просто расширить рамки необходимости. Причем расширить не в стороны потребительства, а в сторону персональных нематериальных возможностей: навыком, знаний, кругозора.