Сергей Кургинян - Политическое цунами

Первоначально Буш производил впечатление человека, готового положить конец израильско-палестинскому конфликту. «В мае 1989 года, четыре месяца спустя после инаугурации, государственный секретарь Буша прямо сказал в Американо-израильском комитете общественных отношений, главном израильско-американском лобби, что «для Израиля пришло время раз и навсегда отказаться от нереалистических представлений о Великом Израиле… Отрекитесь от аннексии. Прекратите политику строительства поселений… Протяните руку палестинцам, как соседям, заслуживающим политических прав»» [49] 49 Там же. С.77. .

В марте 1990 года Буш-старший заявил, что на Западном берегу или в Восточном Иерусалиме не должно быть новых поселений (вопреки тому, что правительство партии «Ликуд» проводило политику расширения еврейских поселений на палестинских территориях).

Однако, указывает Бжезинский, военный конфликт с Саддамом Хусейном в начале 1991 года отвлек внимание Буша от израильско-палестинской проблемы, а по окончании боевых действий мирный процесс увяз в силу несговорчивости израильского премьер-министра Шамира (не желавшего, в частности, отказаться от строительства новых поселений).

Крупным достижением Буша Бжезинский считает то, что ему удалось привлечь арабские страны к участию в антисаддамовской коалиции. Но, одержав триумфальную победу над Хусейном, Буш далее совершил крупнейшую историческую ошибку: он не стал добиваться отстранения Хусейна от власти. Быстрое прекращение огня в феврале 1991 года привело к тому, что у Хусейна сохранилось достаточно военных сил и он жестко подавил вспыхнувшее в Ираке восстание шиитов (впоследствии это привело к острейшим столкновениям между суннитами и шиитами, очень осложнившим обстановку в Ираке после свержения Хусейна). Произойди отстранение Хусейна весной 1991 года, следующему президенту США не пришлось бы в 2003 году вести войну в Ираке.

По оценке Бжезинского, Буш-старший, ни много ни мало, совершил «первородный грех»: «… не доведенный Бушем до конца успех в Ираке стал первородным грехом его наследия — незавершенная, вызывающая все большее недовольство и наносящая ущерб ей самой, роль Америки на Ближнкем Востоке… Оба незавершенных дела — израильско-арабский конфликт и прекращение огня в Ираке — стали постоянной заботой преемников Буша». Мало того, арабы (с которыми в ходе операции против Хусейна были выстроены союзнические отношения) «все более расценивали роль Америки в регионе не как оздоравливающее влияние, а как возвращение в колониальное прошлое» [50] 50 Там же. С. 80–81. .

С приходом к власти второго «глобального лидера» — Билла Клинтона — идею «нового мирового порядка» сменила идея глобализации, несущей благо и открывающей широкую перспективу для всех без исключения. Однако, как указывает Бжезинский, эта оптимистическая идея «споткнулась» на том, что мир после окончания «холодной войны» вовсе не стал благополучным. На период клинтоновского президентства пришлись эскалация насилия в Сомали, катастрофические события в Руанде с многомиллионными жертвами, этнические войны на Балканах, гражданская война в Шри-Ланке.

Ближний Восток в течение двух президентств Клинтона «оставался кровоточащей раной с незначительными улучшениями и серьезными откатами в израильско-палестинском мирном процессе» [51] 51 Там же. С.118. . Бжезинский считает, что Клинтон дважды — в начале первого срока и незадолго до ухода из Белого дома — имел возможность продвинуть вперед израильско-палестинское урегулирование, но в этом не преуспел. А промежуточные годы и вовсе «прошли впустую — политика США постепенно переходила от нейтрального признания необходимости справедливого урегулирования ко все более односторонней произраильской линии» [52] 52 Там же. С.126. .

Между тем свою лепту в нарастание напряженности на Ближнем Востоке вносил Ирак. Непрерывно подогревалась иранская проблема. Кроме того, усиливался антиамериканизм, одним из проявлений которого стал антиамериканский терроризм, укреплявшийся по мере повышения политической температуры в регионе.

Все эти вызовы, констатирует Бжезинский, «требовали значительно большего, чем просто веры в исторический динамизм глобализации» [53] 53 Там же. С.118. .

В итоге «Клинтон оставил израильско-палестинские отношения в худшем состоянии, а положение на Ближнем Востоке более неустойчивым, чем оно было, когда он стал президентом» [54] 54 Там же. С.133. .

Но наиболее катастрофические ошибки совершил третий «глобальный лидер» — Дж. Буш-младший (ему посвящена глава «Катастрофа лидерства»). При нем оказалась востребована доктрина, которую Бжезинский называет «манихейской» [55] 55 Там же. С.39. . Данная доктрина сформировалась задолго до 11 сентября 2001 года под воздействием группы консерваторов, чей стратегический взгляд «совпал с мнением израильской партии «Ликуд» и пользовался значительной поддержкой среди христианских фундаменталистов Америки» [56] 56 Там же. С.42. . Этот стратегический взгляд заключался в убеждении, что вызов, исходивший ранее от СССР и коммунизма, ныне исходит от арабских государств и воинствующего ислама. Доктрина вполне могла бы остаться невостребованной, не случись 11 сентября. Но это катастрофическое событие «придало ей видимость актуальности» [57] 57 Там же. С.43. .

Чтобы доктрина казалась более респектабельной, ее творцы подчеркивали идейную преемственность по отношению к двум знаменитым работам. Тезис Френсиса Фукуямы из работы «Конец истории» о неизбежности демократии послужил «мощным обоснованием для тех, кто настаивал на том, чтобы Америка всеми доступными ей средствами выступала за продвижение демократии в качестве центрального направления политики США на Ближнем Востоке» [58] 58 Там же. С.44. .

Но одновременно неоконсерваторы адресовались к идее экзистенциального конфликта с исламом, высказанной Сэмюэлем Хантингтоном в работе «Столкновение цивилизаций».

«Результатом стала манихейская доктрина, с которой ни один из двух исследователей (то есть Фукуяма и Хантингтон) не мог бы примириться: демократия, столь убедительно провозглашаемая неотвратимой целью развития человечества, вступала в экзистенциальный конфликт в вопросе основных ценностей» [59] 59 Там же. С.45. , — пишет Бжезинский.

Если же говорить о стратегическом значении провозглашенной США «войны с террором», то она, по оценке Бжезинского, отражала «имперские заботы о сохранении контроля над ресурсами Персидского залива и желание представителей неоконсервативного направления укрепить безопасность Израиля путем устранения угрозы со стороны Ирака» [60] 60 Там же. С.138. .