Сергей Волков - Почему РФ - не Россия

большинстве случаев практически всю жизнь проводил в своем поместье, призываясь

только в случае походов и служил в среднем не более двух месяцев в году, то с

образованием регулярной армии и полноценного государственного аппарата служба

неизбежно приобрела постоянный и ежедневный характер (к тому же Петр Великий

сделал дворянскую службу пожизненной, так что дворянин мог попасть в свое имение

лишь увечным или в глубокой старости; лишь в 1736 г. срок службы был ограничен

25 годами). Неслужащий дворянин (кроме калек и малолетних) не мог владеть

поместьем и вообще быть дворянином (в принципе, он мог и не выслуживать чинов,

предусмотренных Табелью, но тогда до конца жизни оставался рядовым солдатом).

Традиция непременной службы настолько укоренилась, что даже после манифеста 1762

г., освободившего дворян от обязательной службы, абсолютное большинство их

продолжало служить, считая это своим долгом. Еще более существенным был принцип

законодательного регулирования состава дворянского сословия. Россия была

единственной страной, где дворянство не только пополнялось исключительно через

службу, но аноблирование на службе по достижении определенного чина или ордена

происходило автоматически. Причем, если дворянский статус «по заслугам предков»

требовал утверждения Сенатом (и доказательства дворянского происхождения

проверялись крайне придирчиво), то человек, лично выслуживший дворянство по чину

или ордену признавался дворянином по самому тому чину без особого утверждения.

Дворянство и чины в России (в отличие от некоторых стран) никогда не продавались

(вне службы они могли лишь жаловаться за заслуги в развитии искусства и

промышленности).

С введением «Табели о рангах» потомственное дворянство приобреталось с первым же

офицерским чином (прапорщика) в армии и с чином 8-го класса (коллежского

асессора) на гражданской службе (более низкие гражданские чины давали личное

дворянство), а также с награждением любым орденом. Приток в дворянство был очень

велик: с 1836 по 1843 г. из произведенных в чин 8-го класса почти две трети

(64,7%) составляли недворяне, и только в 1825–1845 гг. потомственное дворянство

по чинам и орденам получили около 20 тыс. чел. С 1845 г. потомственное

дворянство приносили военные чины начиная с 8-го класса (майор) и гражданские —

с 5-го (статский советник), а личное — все более низкие военные чины и

гражданские чины от 9-го (титулярный советник) до 6-го. С 1856 г. класс чинов,

приносивших потомственное дворянство, был поднят до 6-го (полковник) на военной

службе и 4-го (действительный статский советник) на гражданской; для получения

личного дворянства чины не изменились. Таким образом, после 1845 г. только три

низших гражданских чина (чины 13-го и 11-го классов в XIX в. при гражданском

чинопроизводстве пропускались) не вводили человека в состав высшего сословия

(лица, имеющие их, включались в сословие почетных граждан), при этом срок

выслуги чина 9-го класса составлял 9–12 лет, так что почти все чиновники его

получали. (Хотя личные дворяне пользовались меньшими правами, чем потомственные,

законодательством подчеркивалось, что и те и другие принадлежат к единому

дворянскому сословию.) Несмотря на повышение планки чинов для доступа в высшее

сословие, приток в него оставался очень большим, поскольку и число гражданских

должностей, и сеть учебных заведений быстро увеличивались. В 1875–1896 гг. по

чинам и орденам были утверждены в правах потомственного дворянства 39 535

человек (при том, что далеко не все лица, имевшие на это право, обращались с

соответствующим ходатайством). Российское дворянство было одним из самых

малочисленных в Европе, составляя даже в конце XIX в. 1,5% населения (в т.ч.

треть — личные дворяне), тогда как во Франции в XVIII в. — 1,5%, в Испании и

Венгрии — более 4%, в Польше — более 10%. Однако и при таких условиях оно не

только не было замкнутой кастой, но в большей своей части состояло из недавних

разночинцев и их потомков, т.е. той самой «разночинной интеллигенции».

Наряду с тем, что большинство членов служилого слоя России вошли в него путем

собственных заслуг, их дети практически всегда наследовали статус своих

родителей, оставаясь в составе этого слоя. Особенно это касается офицерства.

Обычно, даже если родоначальник получал дворянство на гражданской службе, его

потомки служили офицерами, и род превращался в военный, гражданское же

чиновничество в значительной мере состояло из представителей служилого сословия

в первом поколении. В XIX в. дворянских родов, чьи представители находились

преимущественно на военной службе, было больше, чем тех, среди которых

преобладали гражданские чиновники (существовали роды, представители которых из

поколения в поколение служили только офицерами, во многих семьях все мужчины —

отец, братья, дяди, двоюродные братья и т.д. были офицерами); родов, где было

примерно равное число офицеров и гражданских чиновников, значительно меньше, чем

преимущественно военных или гражданских. Но к концу столетия эта тенденция

ослабела. Можно отметить, что дворянские роды даже недавнего происхождения, но

чисто служилые (чьи представители из поколения в поколение жили только на

жалованье, не имея недвижимости) обычно превосходили по проценту членов рода,

достигших высших чинов, более старые роды, владевшие собственностью. К началу XX

в., при том, что многие старые дворянские роды дали по нескольку сотен офицеров

и чиновников и на службе одновременно могло находиться до 20–30 представителей

одного такого рода, большинство служилого сословия составляли представители

родов, начавших служить не ранее середины XIX в., т.е. принадлежащих к нему в

первом-втором поколении. При этом важным показателем качественности этого слоя

является способность его полностью абсорбировать своих новых сочленов уже в

первом поколении. Принцип комплектования российского высшего сословия

(предполагавший, что он должен объединять все лучшее, что есть в обществе)

соединял наиболее удачные элементы европейской и восточной традиций, сочетая

принципы наследственного привилегированного статуса образованного сословия и

вхождения в его состав по основаниям личных способностей и достоинств.

Прозрачность сословных границ имела важное значение для социально-политической

стабильности. Когда набирается критическая масса образованных людей, путь

которым к более высокому статусу остается закрытым, это обычно бывает чревато

потрясениями (как во Франции, где в течение XVIII в. происходило окостенение