Сергей Кургинян - Суть времени. Том 2

«Что значит человек, когда его заветные желанья — еда и сон? Животное — и все».

Это кто сказал — русский почвенник в лаптях? Это Гамлет сказал.

«Сведи к необходимостям всю жизнь, и человек сравняется с животным». Это кто сказал? Это а-ля рус? Это «Король Лир»!

«…чтобы люди жили по-человечески, и если мировое правительство будет этому способствовать, то, пожалуйста. К тому же в рассуждениях Канта о мировом правительстве, как мы помним, имеется одна очень важная мысль… (Очень надо за Канта уцепиться. — С.К.) Кант говорил о том, что Россия не сможет управлять Сибирью».

«Это мне очень близко, — говорит Пивоваров, — я убежден, что Россия в ближайшие полстолетия уйдет из Сибири: депопуляционные процессы будут столь сильны, что Россия географически сузится до Урала…» .

Дальше Пивоваров пишет: «…Нужно, чтобы Россия потеряла …Сибирь и Дальний Восток. Пока у нас будут минеральные ресурсы, пока будет, что проедать, пока… зарплаты выдаются так: цены на нефть поднялись — выдали, не изменится ничего…

…Вопрос в том, кто будет контролировать Сибирь и Дальний Восток?… Пусть придут канадцы, норвежцы…»

А если придут китайцы? Мало ли кто еще? Почему это — канадцы, норвежцы? Ясно, что имеет место некое явление идиосинкразии. При этом идиосинкразии ко всему русскому… вот как к тараканам. Так хочется, чтобы это кончилось, что невозможно держать в узде эту эмоцию. Даже когда ты умен и что-то понимаешь, не хочется, чтобы это было. Нужно, чтобы это закончилось, потому что это отвратительно, омерзительно… Вот в чем смысл. Поэтому надо сказать, вопреки всякой реальности, что «советские люди были лишены доступа к сокровищам мировой культуры, были оторваны от них».

Поэтому надо сначала русским ударить по советскому, а потом модернизацией — по русскому. Или точнее, как я уже говорил, сначала нужно ударить советским по имперскому, потом имперским — по русскому, а потом и по русскому до конца. Начинают с советского. Но потом выясняется, что нельзя его истребить без истребления имперского. А далее выясняется, что все это нельзя истребить без истребления ядра русской культуры. И все это вместе проникнуто вот ЭТОЙ идиосинкразией. Это вот ЭТА война — война на окончательное уничтожение всего и вся.

Вот что такое политическая теория.

Вот какие ставки существуют в этой игре.

Вот как в ней разложены карты.

Вот насколько безумен будет тот, кто поверит, что кого-то интересует «десталинизация» или хотя бы «десоветизация»! Ибо избавление от имперского наследства превратится в полное, окончательное уничтожение всего: и смыслов, и территории, и населения. И превращение этого всего в поглощаемый другими странами и центрами сил субстрат — беспомощный, съедаемый субстрат. А когда его начнут съедать, будут ликовать: «Какое счастье — этот омерзительный субстрат исчезает!»

Внутри всей этой игры есть одна ключевая точка, к которой я перехожу, сведя в данной передаче счеты с политической теорией и переходя к политической философии.

Я говорил и буду говорить постоянно, что одна лишь точка определяет все: либо модернизация тождественна развитию и тогда русская смерть неизбежна, либо модернизация не тождественна развитию и тогда все происходит совсем по-другому.

Я уже предлагал вашему рассмотрению картинки, которые связаны с тем, что такое развитие по Модерну.

Первый принцип Модерна. Не будем здесь ссылаться на Руссо и его последователей — Сен-Жюста или Робеспьера, которые говорили, что человек хорош и его надо исправлять. Эти последователи рухнули и уступили место совсем другим силам, которые утверждали, что человек плох и надо его приковывать цепью закона. Зверя — приковывать цепью закона.

Вот этот принцип — не лишенный романтизма, поэзии, а главное, даже и здравого смысла, очень близкий американским просветителям и их пуританской сути и далеко не чуждый Западу вообще, — этот принцип сумел организовать великие дела на протяжении нескольких веков (рис. 31).

Техническая среда, в которой человек обитает (искусственная среда, в которой обитает антропос), начала развиваться по экспоненте. Мы получили все, что сейчас имеем. Но человек не стал развиваться. Он остановился, потому что принцип Модерна есть принцип отказа от возвышения человека каким-либо проектным способом. Нельзя заниматься возвышением человека! Нельзя бросать силы на возвышение человека! Человек — константа! Возвышать надо искусственную среду. Возвышать надо регулирование общества. А человек будет таким, какой он есть.

Оптимизируйте регулирование обществом. Оптимизируйте способы производства. И — среда изменится понемногу, а человек в ней останется константой. И все, что нужно будет делать на новом этапе, это вводить человека в соответствие с новой средой. Да, конечно, человек, получивший компьютеры и все прочее, понемножку разовьется. Он получит другие базы данных, он получит сокрушительные возможности. Что-то в нем понемножку куда-нибудь изменится. Но, вообще-то говоря, наплевать на человека, — говорит Модерн. Человек — это константа. Главное — это рост производительных сил и рост форм организации общества: институтов, рынка, политической демократии и всего остального.

Это первый принцип. Этот принцип подошел, как я уже показывал, к барьеру Питерса, то есть к барьеру, когда разрыв между качествами человека и полученными человеком возможностями просто ликвидирует цивилизацию (рис. 32).

И это понимают очень многие. Пусть они не лукавят, что они этого не понимают. Эти обсуждения на Западе идут. Русских не слышат, потому что не хотят слышать. А на Западе такие обсуждения идут очень сильно.

Итак, надо либо сворачивать технический прогресс и бросать все в Контрмодерн, либо наращивать человека и возвращаться к русскому «ноу-хау», связанному со Сверхмодерном, либо двигаться прямо к катастрофе. Другого пути нет. Поскольку в Контрмодерн уж очень не хочется и еще неизвестно, можно ли туда попасть без катастрофы, то русское «ноу-хау» (развитие, в котором человека будут развивать вместе с производительными силами; эта мечта коммунистов, очень русская, о новом человеке и новом гуманизме) является первым признаком Сверхмодерна, отличающим его от Модерна.

Уже первый принцип, фундаментальный гиперпринцип Модерна, исчерпан. Надо останавливать развитие. Или переходить на русскую по сути своей модель: модель ускоренного развития и человека, и технической среды. Модель согласования темпов развития человека с темпами развития технической среды, т. е. модель резко большего внимания ко всему, что связано с развитием человека.