Сергей Кургинян - Суть времени. Том 3

Что делать? Заткнуть рот тем, у кого без вести пропали родственники? А как это можно сделать (даже если этого хотеть)?

Значит, весь шквал этих обращений направится — куда? В международные суды. И кто энергию-то схватит эту и переключит на себя? Враг схватит и переключит на себя эту энергию. И мы наедимся по горло потом неприятностей не только международных, но и очень конкретно-политических.

Значит, с этим вопросом надо как-то разбираться. Как?

Нужно было давно всю чеченскую историю закрыть. Но ее надо закрыть так, как закрываются подобные страницы на мировом опыте. Не люблю Франко. Не люблю. Но он как-то эту страницу закрывал. И когда сейчас, так сказать, есть желающие ее открыть, то, извините, есть уже закон. Закон есть, по которому открыть эту страницу нельзя. Она закрыта forever, навечно.

Для этого нужен механизм. Этим механизмом может быть только одно — изъятие рассмотрения данных ситуаций из рук органа, который называется Следственный комитет и который не может этим не заниматься, потому что к нему обращаются.

Значит, нужно изъять из его рук ведение этих конкретных дел, придать этим делам общенациональный, высший статус. Потому что действительно шла война, потому что она была серьезная и не одна, потому что рана глубокая. Создать соответствующую высочайшую комиссию — она уже никак не будет чеченской. Включить в нее, помимо всего прочего, безусловных авторитетов, если такие еще остались, и для офицеров, и для всех.

И этой комиссии рассмотреть каждый случай. Придать этой комиссии огромные возможности, создать для нее блестящий аппарат. Рассмотреть каждый случай. По каждому из этих случаев принять конкретное решение. После чего вопрос закрыть. Принять закон, подобный тому, который принимался в поздние франкистские, если мне не изменяет память, времена: это прошлое ворошить запрещается. Все.

Никакого другого решения быть не может. Эта высочайшая комиссия является третейским судом. Задача заключается не в том, чтобы суда вообще не было, а в том, чтобы суд был высочайше авторитетный и полномочный и чтобы суд не был чеченским. Что действительно является абсолютным абсурдом в данной ситуации. А когда на это отвечают, что этого абсурда нет, потому что Следственный комитет не чеченский, то это то, о чем Ленин говорил: «Формально правильно, а по существу — издевательство». Формально он, конечно, не чеченский. Это общефедеральный комитет. А на практике мы прекрасно понимаем, как обстоят дела.

Значит, если мы хотим любое направление процесса поменять, мы должны предложить вместо одного механизма другой. Мы можем сказать: «Этот механизм не нужен». Но что тогда нужно? Что нужно? Международные суды? Или своя комиссия?

При чем тут «он призывает судить русских офицеров!»? И истерика покатилась: «Да, да, если он к этому призывает, так я выхожу из организации…»

Политика — занятие не для слабонервных. Со слабыми нервами занимаются другими профессиями, творческими в том числе. Но политикой не занимаются.

В каждой армии мира есть суд. Армия без суда не существует. У Махно был суд, чтобы вы знали. Откройте страницы истории и посмотрите историю военно-полевого суда от… не от Рима Древнего, а от еще более древних времен и до… Она есть всегда. Сколь бы карательный характер ни носила операция — это все равно есть. Даже когда мародерство дозволяют, его дозволяют на определенное время. В Средние века — три дня на разграбление города. Кто на четвертый день что-нибудь тронет — того повесить. В Великую Отечественную, в любую войну так было везде. Я повторяю, и у Махно тоже. И в бандах это есть. Если этого нет, это беспредел, это слизь. Сказать, что у тебя нет суда, — значит, расписаться в том, что ты грязный, жалкий, криминальный слизняк.

Это неправда? Это не так? А почему это не так? Кто, успокоившись в тот момент, когда вой истерический заканчивается, кто скажет, что это не так? Какой вменяемый человек? А главное, никто ничего не предлагает. И процесс продолжает идти в том самом пагубном направлении, по поводу которого воют.

Как только выносятся предложения, способные реально поменять все это в русскую сторону, в русском направлении, в том направлении, в котором это нужно русским, воют, что ты враг русских и пособник Рамзана Кадырова.

А зачем это нужно Рамзану Кадырову? Если считать, что Рамзан Кадыров — это «средоточие всех видов зла» (такая версия наших психопатов), то Рамзану Кадырову нужно, чтобы ничего не было. И я ему тогда ставлю палки в колеса. Ведь чего хочет Рамзан Кадыров (тот Рамзан Кадыров, которого рисуют оппоненты; я сейчас обсуждаю именно нарисованный оппонентами образ Кадырова)? Что ему нужно? Следственный комитет в Чечне находится под его полным контролем де-факто. Де-юре это не так, а де-факто это так. Ему нужно, чтобы все осталось там, и тогда он будет править суд и расправу так, как он хочет.

А я говорю, что это нужно из рук Следственного комитета вырвать немедленно и передать в другие руки, к которым Рамзан Кадыров уже никакого отношения не имеет. Или имеет, мягко говоря, отношение в тысячу раз меньшее, чем к Следственному комитету в Чечне.

Что я предлагаю? Извилины надо напрячь на три секунды и понять, что. Нет, истерика! У одних — потому что им просто надо, ну надо развернуть эту истерику: мы им мешаем. Я не даю им развалить страну, посягнуть на территориальную целостность. Они воют. А другие чего воют? Что воют-то?

А это и есть регресс. Если бы регресса не было, если бы общество находилось в состоянии высокого морального духа и высокой степени интеллектуальной адекватности, то давно бы все процессы были повернуты. И как только мы переведем общество из нынешнего состояния в подобное состояние, они и будут повернуты. Будут, будут! Немедленно. При таких цифрах, которые я обсуждал в предыдущей передаче, они будут повернуты. А как только мы придадим энергии другое качество — и цифры станут еще более выразительными, такими, что… «чемодан, вокзал, Антибы» («самолет, Антибы»)… Без альтернатив.

Не в этом дело. Дело в том, что на пути у всего этого стоят преграды чисто психологического характера. Да, сломали хребет. Да, осуществили социокультурный шок. Да, в какой-то степени повредили сознание, повредили все эти структуры Идеального. И эта болезнь существует.

По счастью, она оказалась не столь страшной, как должна была быть. Если бы так ударили по любому другому народу мира, он бы вообще не выстоял. А я зачитывал в предыдущей передаче данные, говорящие о том, что русский народ выстоял, народы нашей страны выстояли. Все! Невероятной силы давление в течение 20 лет обернулось ничем. Не сломали. Не сломали! До конца не сломали.

Теперь задача заключается в том, чтобы начать процессы поворачивать в другую сторону, меняя состояние этой энергии, просветляя чувство, просветляя разум, проясняя, чем слепая политическая ненависть отличается от осознанной политической страсти. Вот чем надо заниматься. Вот чем. Ясно же, что противник будет заниматься обратным. Но истерики-то здесь к чему?