Сергей Кургинян - Суть Времени 2012 № 3 (7 ноября 2012)

Но насколько точным и строгим является утверждение о том, что целью информационно-психологических войн является порабощение или разрушение сознания? Конечно же, такое утверждение — недостаточно точное и недостаточно строгое. Если мы согласимся с данным утверждением, то невозможно будет, к примеру, провести границу между информационно-психологической войной — и войнами, в которых противник разрушает… ну, допустим, мышление.

В информационно-психологических войнах атакуется не все сознание, а по преимуществу сфера чувств. При этом — не все чувства в равной степени. Прежде всего, атаке подвергается любовь.

Но если цель атаки — любовь, то язык, на котором обсуждается всё, что связано с этой целью, не может быть строго понятийным. Любовь таинственна, и соприкосновение с ее тайнами требует иных, не канонически научных, средств — средств, позволяющих проникнуть в подлинно сокровенное. В информационно-психологической войне противник не только не чурается таких средств, но именно ими прежде всего и пытается воспользоваться!

«Убить любовь»… «поработить любовь»… Верующие скажут, что это невозможно, ибо Бог есть Любовь. Философы обратят внимание на связь между стремлением убить и/или поработить любовь — и ницшеанством с его «смертью Бога», а также постмодернизмом и еще очень и очень многим.

А раз так, то почему бы не ввести в рассмотрение такое далекое от строгой понятийности, но очень важное слово, как Эрос? И почему бы не задаться вопросом о том, каков Эрос советизма и коммунизма. Звучит непривычно? И что с того? Возможно, этот ракурс даст нам гораздо больше, чем любые другие.

Начнем с того, что врагу в какой-то степени удалось порабощение и убиение Эроса советизма и коммунизма. И что место этого Эроса заняла его противоположность — смертное начало Танатос (слово, которое тоже никак не отнесешь к разряду строгих понятий, но которое невероятно важно для проникновения вглубь исследуемой нами загадочной сферы). Окончательно ли Танатос по отношению к советскому прошлому занял место Эроса в общественном сознании граждан нашей страны? Конечно, нет. Мы знаем и по опросам, и по теледебатам, и по собственному опыту, что это не так. Но факт ЧАСТИЧНОГО порабощения советско-коммунистического Эроса тоже необходимо признать. Не было бы этого факта — мы бы жили с вами в СССР.

Методология подсказывает нам тему Эроса и Танатоса. А технология? Технологизация и любовь — сочетаемы ли они? Многие считают, что все может быть технологизировано… Попробуйте технологизировать любовь — что получится? Суррогат — вот что. Именно фальсификацией любви, превращением ее в суррогат занимались архитекторы сексуальных революций. Сначала суррогатизация, а потом и технологизация… Мы поговорим еще об этом. Но сейчас вернемся к Эросу и Танатосу.

Обсуждая Эрос и Танатос, мы будем обращаться и к другим метафорам, позволяющим проникнуть вглубь исследуемой нами загадочной сферы. Одна из таких метафор — «чары» — где любовь, там и любовные чары.

Что такое очарование? О-чарован — значит, находится во власти любовных чар. Что такое разочарование? Раз-о-чарован — значит, освобожден из-под власти любовных чар.

Борясь с любовью вообще и интересующим нас Эросом в частности, враг всегда будет специфическим образом освобождать вас из-под власти любовных чар. И делать он это будет, в каком-то смысле, как древний знахарь. Ибо серьезная информационно-психологическая война — это в каком-то смысле и есть симбиоз древней магии и современных технологий. Пока мы этого не осознаем, сражаться и побеждать невозможно.

Фактически все направления информационно-психологической войны связаны со снятием любовных чар. Направления отличаются друг от друга только тем, как именно снимаются любовные чары. Есть направление, на котором враг никоим образом не препятствует очарованию советско-коммунистическим Эросом, а напротив, побрасывает дровишек в огонь этого Эроса. А после этого…

Но сначала скажем несколько слов о самом Эросе. О нем ведь рассуждали не только древние греки. Весь психоанализ опирается на Эрос — то ли как на источник всей человечности, то ли как на источник ее жизнеутверждающей части. Фрейд долгое время настаивал, что Эрос имеет всепорождающее значение, и лишь позже скупо заговорил о Танатосе как отдельном от Эроса начале. Но не только Фрейд соединил образ древнего бога Эроса с актуальным психологическим содержанием. Этим же занимались многие его последователи. А также постмодернисты. Вот только для них Эрос, в отличие от более или менее гуманистически настроенных фрейдистов (равно как и неофрейдистов), был лишь предлогом, чтобы начать разговор о Танатосе. О Танатосе постмодернисты говорили подробно и сочно, нащупывая те или иные возможности натравливания этого божества смерти (а точнее, сопрягаемого с ним человеческого начала) на Эрос как таковой. И в первую очередь, конечно, на Эрос советско-коммунистический.

Пока у нас с презрением относились к теме Эроса и поносили всех, кто эту тему разрабатывал, враги изучали ее со всех сторон, создавая информационно-психологическое оружие. Нет серьезного информационно-психологического оружия вне проблематики Эроса и Танатоса! У нас, обращаясь к теме информационно-психологической войны, цепляются за технологические частности. Враг действует иначе: СНАЧАЛА разрабатывает фундаментальные сущностные вопросы, а ПОТОМ занимается технологизацией.

Чем вызвано цепляние за технологические частности?

Оптимистическая гипотеза: возможно, технологизаторы — а это в основном технократы — стремятся побыстрее дорваться до оружия с тем, чтобы вести войну.

Пессимистическая гипотеза: фундаментальная проблематика для них слишком неудобна. Начнешь обсуждать Эрос и Танатос — враз выйдешь на Бахтина и залезешь в такие дебри… Пиши пропало!

Обсуждая любовь как очарованность и разочарование как метод войны с очарованностью, мы уже указали на, скажем так, культовый, магический характер всего того, что лежит в основе информационно-психологических войн. Именно с помощью таких «нестандартных» подходов враг стал проникать туда, куда обычно не проникают.

Мы никоим образом к этому «нестандартному» все сводить не собираемся и вскоре займемся вполне рациональными вещами. Но и пробрасываться этим не будем: коль скоро речь и впрямь идет о переходе от о-чарования к раз-очарованию, то без темы чар никак не обойдешься. А где чары или освобождение от чар — там и магия, и культы… А как иначе? Опять же, Эрос и Танатос… Согласитесь, это весьма близко к магическим и культовым процедурам. Враг-то этим не пренебрегает! Напротив! А значит, и нам негоже кричать «чур меня!» и запираться в обители рационализма и сциентизма.