Сергей Кара-Мурза - Крах СССР

Война усилила так называемое «морально-политическое единство» советского общества ( тоталитаризм ), символом которого продолжал быть культ личности И. В. Сталина. В ответ на солидарность с государством как бы в вознаграждение населению за перегрузки двух десятилетий принципом государственной политики было сделано постоянное, хотя и скромное, улучшение благосостояния населения. Это выразилось, например, в крупных и регулярных снижениях цен (13 раз за б лет; с 1946 по 1950 г. хлеб подешевел в 3 раза, а мясо в 2,5 раза). Именно тогда возникли закрепленные в государственной идеологии (и в то время укреплявшие государство) специфические стереотипы советского массового сознания: уверенность в завтрашнем дне и убеждение, что жизнь может только улучшаться.

Условием для этого было усиление финансовой системы государства в тесной связи с планированием. Для сохранения этой системы СССР пошел на важный шаг: отказался вступить в МВФ и Международный банк реконструкции и развития, а 1 марта 1950 г. вообще вышел из долларовой зоны, переведя определение курса рубля на золотую основу. В СССР были созданы крупные золотые запасы, рубль был неконвертируемым, что позволяло поддерживать очень низкие внутренние цены и не допускать инфляции.

Вскоре после окончания войны, уже в 1946 г., возник внешний фактор, который предопределил главные критерии в работе государства, в правотворчестве и практике идеологических и репрессивных органов, — холодная война. В общественном сознании и в советское, и в нынешнее время было создано неверное представление об этом новом явлении в мировой политике (в СССР — из-за стремления разрядить обстановку, сегодня — в надежде на сближение с Западом). Сейчас, когда в США опубликованы документы первого периода холодной войны, очевидно, что это была именно война, ставящая целью уничтожение СССР и Советского государства [34] Одним из первых столкновений холодной войны было нарушение властями США, Великобритании и Франции договора о репатриации (за время войны на работу в Германию было насильственно вывезено 5,6 млн. советских граждан). Они задержали (не только пропагандой, но многих и силой) 451,5 тыс. человек «невозвращенцев», которые составили «вторую эмиграцию» из СССР. .

Мировая холодная война была главным фоном общественной жизни СССР. Как и во время всякой войны, все остальные политические, экономические и социальные процессы были производными от этого фундаментального условия. По-иному, нежели в мирное время, распределяются средства, по-иному стоит вопрос о свободах и правах человека.

Трудно объяснить тот факт, что множество советских людей «не замечали » войны, не учитывали ее. Частично это было вызвано тем, что советская печать искажала образ холодной войны, многократно занижала опасность. Почти полностью повторялась история с советско-германскими отношениями перед «горячей» войной. Руководство СССР все делало, чтобы не «спровоцировать» неприятеля, чтобы не разжечь психоз в стране. Для предотвращения разрыва с Западом И. Сталин в конце 40-х годов XX в. шел на огромные моральные жертвы.

Опубликованные в последние годы (по истечении 50 лет после принятия документов) сведения о доктрине холодной войны, выработанной в конце 40-х годов XX в. в США, показывают, что эта война с самого начала носила характер «войны цивилизаций». Разговоры о борьбе с коммунистической угрозой были поверхностным прикрытием. Это была часть той «столетней горяче-холодной войны Запада против России», о которой еще в 1938 г. говорил В. Шубарт.

Во время перестройки нас убеждали, что холодная война была порождена угрозой экспансии со стороны СССР, который якобы стремился к мировому господству. Это недавний миф, в послевоенные годы никто из серьезных людей в него не верил. Выбор между войной и миром был сделан именно на Западе. Никакой связи с марксизмом, коммунизмом или другими идеологическими моментами здесь нет. Это была именно война, причем война тотальная, против мирного населения.

Один из разработчиков доктрины Трумэна, директор группы планирования госдепартамента США, Дж. Кеннан сказал в 1965 г. о первом этапе холодной войны:

«Для всех, кто имел хоть какое-то, даже рудиментарное, представление о России того времени, было совершенно ясно, что советские руководители не имели ни малейшего намерения распространять свои идеалы с помощью военных действий своих вооруженных сил через внешние границы… [Это] не соответствовало ни марксистской доктрине, ни жизненной потребности русских в восстановлении разрушений, оставленных длительной и изнурительной войной, ни, насколько было известно, темпераменту самого русского диктатора».

Сам пафос холодной войны имел мессианский, эсхатологический характер. Победа в этой войне была названа «концом истории». Но под этим подразумевалась не просто ликвидация многовекового противника, а нечто большее. Лео Страусс (или Штраус), главный политический философ неолиберализма, определил цель таким образом: «полная победа города над деревней или Запада над Востоком». Насколько абсолютен пессимизм этой евроцентристской эсхатологии, говорит пояснение, которое дал Л,Страусс этой формуле: «Завершение истории есть начало заката Европы, Запада, и вследствие этого, поскольку все остальные культуры были поглощены Западом, начало заката человечества, У человечества нет будущего».

Доктрина войны предписывала ведение двух параллельных программ: гонку вооружений с целью истощения советской экономики и идеологическую обработку верхушки партийно-государственной номенклатуры и гуманитарной элиты.

У. Фостер, министр в администрации при Г. Трумэне и при Дж. Кеннеди, обосновывал удвоение военных расходов США тем, что это «лишит русский народ трети и так очень скудных товаров народного потребления, которыми он располагает». Автор доктрины холодной войны Дж. Кеннан отмечал в 1965 г., что цели НАТО не могли быть достигнуты «без абсолютного военного поражения Советского Союза или без фантастического, необъяснимого и невероятного переворота в политических установках его руководителей». Первую программу СССР нейтрализовал, вторая оказалась удачной и привела Запад к победе, В советской государственности были найдены уязвимые точки.

Оборона против первой программы холодной войны (гонки вооружений) потребовала уже в течение восстановительного периода перестроить тип работы государственных органов для решения двух противоречивых задач: 1) конверсия огромного военно-промышленного комплекса, который сложился входе войны, с целью быстрейшей модернизации хозяйства; 2) создание двух принципиально новых систем оружия, гарантирующих безопасность страны: ядерного оружия и неуязвимых средств его доставки (баллистических ракет) [36] Тактика. создания очагов напряженности с балансированием на грани горячей войны и демонстрацией превосходства силы, как и запугивание СССР, не имела успеха. На провокации СССР давал тогда уверенный силовой ответ. Только сейчас публикуются сведения о том, что в 50-е годы XX в, над территорией и водами СССР были сбиты десятки (!) самолетов США, Только сейчас появляются аналитические материалы о действиях советской авиации во время войны в Корее. Программа запугивания не была слишком успешной — панический страх овладел как раз западным обывателем. А с достижением военного паритета эта программа вообще исчерпала себя, . Работа большого числа ведомств стала объединяться в межотраслевые целевые программы. Это был качественно новый тип государственного управления.