Дэниел Ергин - Добыча

Раздробление треста «Стандард ойл» на множество агрессивных компаний сильно увеличило конкуренцию. Жару добавило появление большого числа новых фирм, вызванное открытием новых месторождений нефти, экспансией в ее переработке и торговле нефтепродуктами. Все это подтолкнуло, наряду с движением в сторону интеграции, мощную волну слияний. Порожденный когда-то Рокфеллером объединительный импульс по-прежнему существовал, но нацеливался теперь не на достижение абсолютного контроля — это было уже невозможно, — а на сохранение и усиление позиций на рынке. Например, компания «Стандард оф Нью-Йорк» приобрела основную добывающую и перерабатывающую компанию Калифорнии, а позднее осуществила слияние с «Ваккуум ойл компани», создав «Сокони-вакуум» и торговую марку «Мобил».

В эти годы «Шелл» быстро росла, в том числе и путем агрессивной кампании приобретений. Но компания продолжала придерживаться политики привлечения и американских инвесторов, что нашло отражение в изречении Детердинга в 1916 году. «Естественно, всегда горько видеть в любой стране (если только речь не идето политических сражениях) хорошо работающее предприятие, в котором не принимают участия ее сограждане», — писал он. «Противоестественно природе человеческой, даже если и цели благие, и интересы людей учтены, не ожидать, что обязательно возникнет некое чувство ревности по отношению к такой компании». Но даже циничный Детердинг, коммерсант до мозга костей, обнаружил, что не владеет полностью технологией фирм в Соединенных Штатах. Особенно потрясли его инвестиционные действия американских банкиров. «Изо всех хватких субъектов, которых я когда-либо встречал, — писал он президенту одной из дочерних компаний „Шелл“ в Америке, — американские банкиры… абсолютно вне конкуренции». В не меньшей степени заслуживают упоминания те сделки по слиянию фирм, которые почти состоялись. В 1924 году «Шелл» собиралась купить нефтедобывающую компанию «Белридж», занимавшую выгодное положение на богатом месторождении под тем же названием неподалеку от Бейкерсфилда, штат Калифорния. Предполагаемая цена составляла 8 миллионов долларов, но «Шелл» сочла ее слишком высокой и отложила сделку. Пятьдесят пять лет спустя, в 1979 году, «Шелл» наконец все же решилась приобрести «Белридж» — за 3,6 миллиарда. В начале 1920-х «Шелл» обнаружила, что попала именно в ту ситуацию, от которой предостерегал Детердинг. Она уже приобрела 25 процентов акций «Юнион ойл оф Калифорния», а полный контроль над компанией означал бы для «Шелл» очень сильные позиции в США. Однако калифорнийские акционеры «Юнион ойл» изобразили праведное возмущение и, играя на патриотических чувствах, повели кампанию против иноземных и совершенно не известных Калифорнии сил. Им удалось втянуть в это дело сенат Соединенных Штатов, Федеральную комиссию по торговле и ряд членов кабинета. Они убеждали всех, что сделка «сугубо вредоносна для интересов» США. В конце концов «Шелл» заставили продать ее долю в «Юнион», хотя разочарование «Шелл» слегка смягчилось 50-процентной прибылью от такого двухлетнего вложения.

К слиянию готовились «Тексас компани» и «Филлипс», «Галф» и «Стандард ойл оф Индиана». Руководители «Стандард ойл оф Нью-Джерси» и «Стандард оф Калифорния» с 1929 по 1933 годы потратили немало времени на обсуждение условий слияния. Чтобы обеспечить секретность переговоров, Уолтер Тигл даже приехал на одну из встреч на озеро Тахо в персональном вагоне под вымышленным именем. Но переговоры потерпели крах. Частично в этом было виновато упрямство президента «Стандард оф Калифорния» Кеннета Кингебери и его партнеров — «Короля Рекса» и «этих сукиных детей торгашей», как их звали сотрудники «Джерси». Если отвлечься от личностей, наиболее важной причиной срыва сделки была система учета «Джерси». К великому огорчению и досаде Уолтера Тигла, она не позволяла удовлетворительно определить ни бухгалтерские показатели, ни реальную прибыльность компании.

В действительности всю отрасль объединяло одно: хотя научное осознание проблем нефтедобычи к концу двадцатых годов и продвинулось вперед, по-прежнему наблюдалось мощнейшее противодействие прямому правительственному регулированию отрасли. Нефтяной магнат Гарри Догерти, возмущенный тем, что большинство коллег отвергали его беспрестанные призывы к регулированию, предсказывал: «Нефтяная индустрия на пути к долгому периоду бедствий… Я не знаю, когда это случится, но поставлю последнюю крупицу своей репутации на то, что наступит день, когда каждый человек в нефтяном бизнесе пожалеет, что мы не добивались принятия федеральных законов о нефти». Споры утомили Догерти — от напряженной борьбы пострадало его собственное здоровье. Он решил, что испытал достаточно обид, чтобы оставить это занятие другим. «Если какому-нибудь человеку досталось от нефтяной промышленности больше грязи, чем мне, я бы хотел встретиться с таким человеком, — писал он в 1929 году. — Я часто молил Бога, чтобы мне никогда не довелось участвовать в нефтяном бизнесе, еще чаще я молил о том, чтобы никогда мне не довелось пытаться провести в этом бизнесе реформы».

Никто не обратил особого внимания на его пророчество, сулившее трудности в будущем. К концу десятилетия новые компании-гиганты были озабочены завоеванием новых позиций на рынке, а перспективы стабилизации и баланса между предложением и спросом казались радужными и без правительственного вмешательства. Но затем все рухнуло. Перегретый фондовый рынок испытал беспрецедентный кризис в октябре 1929 года, предвещая Великую Депрессию, которая означала для нации безработицу, бедность, лишения и падение спроса на нефть. Затем, в августе 1930 года, в момент, когда нация приходила к печальному выводу, что крушение фондового рынка было не просто «коррекцией», но скорее, предвестником великой экономической катастрофы, случайность привела к открытию крупнейшего месторождения нефти в США, которое получило название «Черный гигант». Оно в одиночку могло удовлетворять весьма существенную часть нефтяных потребностей Америки. И оказалось, что Гарри Догерти был в конечном счете прав.

В начале двадцатого века разведка нефти в западном полушарии за пределами Соединенных Штатов велась прежде всего в Мексике. Ведущими компаниями были «Пан-Америкэн петролеум» Эдварда Л. Доэни, который позднее окажется в центре скандала с Типот-Дом и «Мексикэн игл», руководимая англичанином сэром Уитмэном Пирсоном, впоследствии получившим титул лорда Каудрая. Доэни, уже добившийся успеха в нефтяном бизнесе в Калифорнии, впервые приехал в Мексику в 1900 году. Его пригласил для разведки нефтяных месторождений глава Мексиканских государственных железных дорог, который в связи с постоянной нехваткой дров был весьма заинтересован в том, чтобы где-нибудь возле его дорог добывали нефть.