Дэниел Ергин - Добыча

Дебаты в палате общин были очень напряженными. На тот случай, если бы Черчиллю понадобилась какая-либо специальная информация, в правительственной ложе вместе с чиновниками из министерства финансов находился и сам Чарлз Гринуэй. Также на заседании присутствовал и депутат от Уондсуэрта — некий Сэмюель Сэмюель, который, работая многие годы рядом со своим братом Маркусом Сэмюелем, помогал поднимать на ноги «Шелл». И чем дольше Черчилль говорил, тем более беспокойным и раздраженным становился Сэмюель15.

«На сегодняшнем заседании нам предстоит заняться не политическими вопросами, связанными со строительством кораблей на нефтяном топливе или с использованием нефти в качестве вспомогательного топлива для угольных судов, — начал Черчилль, — а последствиями этой политики». Он с пафосом заявил, что у потребителя нефти отсутствует выбор как в отношении топлива, так и в отношении источников его поставок. «Посмотрите на то, какую большую площадь занимают нефтеносные регионы во всем мире. Везде доминируют две гигантские корпорации — каждая в своем полушарии. В Новом Свете это „Стандард ойл“… В Старом Свете же группа „Шелл“ и „Ройял Датч“ со всеми их дочерними компаниями и филиалами практически захватила все месторождения и проникла даже в Новый Свет». Черчилль продолжил в том ключе, что Адмиралтейство вместе со всеми прочими частными потребителями подвергалось «постоянному давлению со стороны нефтяных трестов всего мира».

Еще в самом начале обсуждения Сэмюель Сэмюель трижды подавал реплики с места, протестуя против того, как Черчилль отзывался о «Ройял Датч/Шелл». Его призвали к порядку. «Ему бы следовало выслушать до конца обвинение, — ядовито заметил Черчилль после того, как его прервали в третий раз, — прежде чем предлагать аргументы для защиты». Сэмюель вновь занял свое место, но до спокойствия ему было далеко.

«В течение многих лет, — продолжил Черчилль, — министерство иностранных дел, Адмиралтейство, правительство Индии придерживались курса на защиту интересов независимых британских нефтедобывающих компаний в зоне персидскихнефтяных месторождений, на посильную помощь им в деле разработки этих месторождений, и прежде всего на предотвращение поглощения их корпорацией „Шелл“ или какой-либо иной иностранной или космополитической компанией». Так как правительство намеревалось оказать «Англо-персидской компании» такую поддержку, то более чем естественно, добавил он, чтобы оно получило долю доходов. И тогда «во всех этих огромных регионах мы получим возможность влиять на развитие событий в полном соответствии с интересами нашего военно-морского флота и страны в целом». Заявив, что «вся критика» этого плана «до сих пор направлялась из одного центра,» Черчилль затем предпринял наступление на сам этот центр — «Ройял Датч/Шелл» и Маркуса Сэмюеля, хотя и добавил, «я не собираюсь нападать ни на „Шелл“, ни на „Ройял Датч компани“. — „Ни в малейшей степени!“ — воскликнул Сэмюель с последних рядов.

Выступление Черчилля было полно сарказма. Если законопроект провалится, говорил он, „Англо-персидская компания“ станет частью „Шелл“. „Мы не испытываем враждебности по отношению к „Шелл“. Мы всегда сталкивались с ее вежливостью, тактичностью, готовностью к одолжению, желанием послужить Адмиралтейству и способствовать интересам британского военно-морского флота и Британской империи — за плату, разумеется. Единственной трудностью и была эта самая плата“. Имея же в руках персидскую нефть, „мы не думаем, что к нам будут относиться с меньшей вежливостью, меньшей предупредительностью или что мы столкнемся с людьми менее любезными, менее патриотично настроенными, чем прежде. Наоборот, если бы это маленькое расхождение во мнениях, существовавшее до сих пор в отношении цен — я вынужден вновь вернуться к этому грязному и низкому вопросу о ценах — было устранено, наши отношения улучшились бы, они стали бы… чище, потому что никогда бы больше не было ощущения несправедливости“.

К концу обсуждения у Сэмюеля наконец появился шанс ответить. „Я заявляю категорический протест от имени одной из крупнейших в Великобритании коммерческих промышленных компаний против совершенно несправедливых на нее нападок, прозвучавших сегодня“. Он перечислил все услуги, оказанные королевскому военно-морскому флоту со стороны „Шелл“, а также усилия, предпринятые компанией для перевода флота на нефтяное топливо. Он попросил правительство предать гласности цены, установленные „Шелл“, которые держались в секрете, и которые, по его словам, служили доказательством того, что компания никогда не обманывала Адмиралтейство.

„Нападки, которые мы слышали сегодня, не имеют совершенно ничего общего с вопросами, слушавшимися на заседаниях комитета“, — заявил другой депутат, Уотсон Резерфорд. Критикуя Черчилля за использование пугала монополизма и за „травлю евреев“, он сообщил, что рост цен на нефтяное топливо было вызван не 'махинациями какого-либо треста или круга лиц», а тем, что международный рынок мазута, в отличие от рынков бензина, керосина и смазочных масел, возник лишь «за последние два или три года вследствие создания новых областей применения этого топлива… Во всем мире наблюдается нехватка, — продолжил он, — данного вида сырья, которое лишь недавно стало использоваться для некоторых целей. В этом и заключается причина роста цен, в этом, а не в том, что группа злонамеренных Джентльменов иудейского вероисповедания — я имею в виду джентльменов-космополитов — собралась и решила приложить усилия к тому, чтобы поднять цены». Предложение Черчилля об участии правительства во владении частной компанией действительно не имело прецедентов, за исключением приобретения кабинетом Дизраэли акций компании Суэцкого канала за полвека до описываемых событий, что также обосновывалось стратегическими соображениями. Некоторые депутаты, отстаивая местные интересы, выступали за получение жидкого топлива из шотландских сланцев и уэлльского каменного угля (такое топливо много лет спустя приобретет известность как синтетическое). И то, и другое, говорили они, обеспечит безопасность поставок. Однако, несмотря на острую критику в парламенте и вне его стен, законопроект был принят подавляющим большинством голосов — 254 против 18. Перевес был настолько велик, что это удивило даже Гринуэя. После голосования он спросил Черчилля: «Как вам удалось так успешно повести за собой палату представителей?» — «Это все нападки на монополии и тресты», — ответил Черчилль.

Но его нападки на иностранцев и «космополитов» также сыграли свою роль. Более того, Черчилль в своем выступлении проявил изрядную долю цинизма. Ведь не было никаких доказательств того, что «Шелл» когда-либо не справлялся с обслуживанием интересов Адмиралтейства. Действительно, за много лет до описываемых событий Маркус Сэмюель просил правительство ввести своего представителя в состав совета директоров «Шелл». И если Черчилль испытывал антипатию к Маркусу Сэмюелю, который занимал пост лорд-мэра Лондона, у него сложилось более благоприятное мнение о Детердинге, который был как-никак иностранцем.