Дэниел Ергин - Добыча

К тому времени «Англо-персидская компания» со своей стороны успела столкнуться с трудностями, связанными с правительственным контролем. Во многих странах, как сообщало официальное лицо в МИД Великобритании, считали, что «каждое действие компании… прямо инспирировалось правительством». Такая ситуация мешала и компании, и правительству. Под давлением США страны Латинской Америки запретили передачу концессий нефтяным компаниям, контролируемым правительствами — прежде всего имелась в виду «Англо-персидская компания». Ее связь с британским правительством могла оказаться особенно опасной на ее «родине» — в Персии. По мнению Шаха Реза Пехлеви, в прошлом вое чальника, а теперь правителя страны, компания стояла слишком близко к правительству Великобритании. Насколько надежными будут положение компании и позиции Великобритании при новом шахе? Положение компании было весьма уязвимым, по словам одного британского чиновника, «в настоящее время весь доход идет от области в Персии величиной в несколько квадратных миль. Любое прекращение добычи на этом пятачке в силу естественных причин либо в результате враждебных действий имело бы катастрофические последствия».

Некоторые из членов правительства были убеждены, что слияние с «Шелл» диверсифицировало бы интересы «Англо-персидской компании» и тем самым уменьшило бы риск. Попутно правительство приобрело бы вожделенный контроль над «Шелл».

Что касается «Шелл», ее намерения не претерпели изменений. «Сам вопрос контроля, — говорил в 1923 году Роберт Уэйли Коэн из „Шелл“, — являлся по большей части бессмысленным. Это вопрос чувств, однако если бы с передачей контроля готтентотам мы могли увеличить дивиденды и укрепить надежность, не думаю, что кто-либо из нас долго колебался бы».

Разумеется, противников слияния было предостаточно во всех сферах, в том числе и политических. Массовая враждебность к «нефтяным трестам» была в Великобритании не менее заметна, чем в США. Однако наиболее сильное противодействие пришло из Адмиралтейства. «Здравый смысл по-флотски» был весьма оригинален: правительство, по словам «морского чиновника», «вошло в „Англо-персидскую компанию“ не для того, чтобы делать деньги, но чтобы создать независимую компанию для служения национальным интересам». Кроме того, Адмиралтейство уже привыкло к своему праву получать топливо от «Англо-персидской компании» со значительной скидкой, что было особенно важно перед лицом постоянной угрозы сокращения бюджета Адмиралтейства. И, конечно, слиянию горячо противилась сама компания. Чарльз Гринуэй вряд ли стал бы вести столь тяжелую борьбу за превращение предприятия в комплексную нефтяную компанию для того, чтобы сделать ее впоследствии лишь довеском к ненавистной «Шелл».

Как поступить «Шелл», чтобы при столь сильной оппозиции завладеть «Англоперсидской компанией»? Идея пришла Роберту Уэйли Коэну. Во время одного из обедов он обратился к Уинстону Черчиллю с весьма интересным предложением. Не рассмотрит ли бывший парламентарий и популярный член кабинета возможность самому взяться за проект со стороны «Шелл»? В чем состоит миссия? Лоббировать слияние «Шелл» как с «Англо-персидской компанией», так и с «Берма ойл». «Шелл» в свою очередь прекратила бы приобретать доли правительства в «Англо-персидской компании». «Берма ойл» не была против слияния. Черчилль на самом деле работал бы в интересах Великобритании, подчеркнул Коэн, поскольку в случае удачи проекта стране был бы гарантирован контроль над всемирной нефтяной системой.

Предложение не могло быть более своевременным, поскольку летом 1923 года «нефтяной воитель» Черчилль был без работы. Он проиграл выборы в парламент в своем избирательном округе на востоке Данди, только что приобрелзагородное имение и занимался писательством, чтобы свести концы с концами. «Мы не умрем с голоду», — обещал он жене. «Уинстон сразу понял всю картину», — сказал Коэн после разговора с Черчиллем, несмотря на то, что последний попросил время на размышления. Ему не хотелось портить свою политическую карьеру, ведь он посвятил ей всю жизнь. Кроме того, ему приходилось зарабатывать на «хлеб насущный», и четвертый том его работы о Великой войне — «Мировой Кризис» — требовал завершения. Конечно же, существенным моментом была оплата услуг.

После короткого размышления Черчилль принял предложение. Он хотел получить 10 тысяч фунтов в случае неудачи и 50 тысяч, если дело выгорит.

Коэна ошеломили выдвинутые Черчиллем условия, однако было решено, что сумму выплат можно разделить между «Шелл» и «Берма ойл». Как заметил председатель последней, «мы не могли слишком торговаться» с Черчиллем. Руководители «Берма ойл» не знали, как платить, поскольку, если получатель такой крупной суммы не будет зарегистрирован в бухгалтерских книгах, это не понравится аудиторам. В итоге решили открыть секретный счет.

Итак, Черчилль приступил к работе для «Берма ойл» и, куда в большей степени, для «Шелл», той самой компании, которую подвергал столь суровому бичеванию, будучи первым лордом Адмиралтейства, десятилетием раньше в своей битве за прорыв военного флота в нефтяной век. Прожорливость «Шелл» тогда была центральным доводом, побудившим правительство приобрести долю в «Англоперсидской компании», чтобы гарантировать свою независимость. Теперь же он был готов сделать все наоборот — убедить правительство продать эту самую долю. «Шелл» предстояло забрать ее и тем самым склонить баланс в группе «Ройял Датч/ Шелл» от голландского превалирования к британскому.

Черчилль не терял времени. В августе 1923 года он обратился к премьер-министру Стэнли Болдуину, который, как писал Черчилль жене, был «в совершенном восторге» от решения нефтяного вопроса на предложенных условиях. «Он (Болдуин) говорил так, будто это был Уэйли Коэн. Я уверен, что все пройдет гладко. Единственное, о чем я беспокоюсь, это мое собственное дело… Вопрос в том, как все организовать, чтобы не оставить повода для критики». Премьер-министр Болдуин был абсолютно убежден, что британскому правительству пора закончить свой нефтяной бизнес. Он даже определил сумму, которую следовало запросить за правительственную долю. «Двадцать миллионов были бы хорошей ценой», — сказал он Черчиллю. Это почти в десять раз превышало сумму, заплаченную правительством десятью годами ранее.

Но внешние обстоятельства изменились раньше, чем что-то было сделано. В конце 1923 года Болдуин объявил внеочередные выборы, и Черчилль, отказавшись от комиссионных за еще не сделанную работу, вернул первоначальный взнос и снова бросился с головой в политику. Консервативное правительство меншинства вернулось к власти, но быстро пало. Его сменило первое в истории Великобритании правительство лейбористов, которое решительно отвергло и планы слияния, и продажу государственной собственности. Осенью 1924 года консерваторы вновь пришли к власти, но и они теперь выступали против продажи государственной собственности. «Правительство Его Величества, — писал заместитель министра финансов Чарльзу Гринуэю, председателю „Англо-персидской компании“ не намерено отступать от политики сохранения своей доли в компании». Министром финансов стал не кто иной, как новообращенный консерватор Уинстон Черчилль.