Юрий Болдырев - Похищение Евразии

На момент, когда я вписываю в заключительный раздел книги эту главку (конец февраля 2003 года) точного ответа на этот вопрос у меня нет. Но есть предположения. Из всех возможных вариантов я изложу здесь один — пессимистический, так как, во-первых, скорее всего именно он является одновременно и реалистическим (пессимистические прогнозы у нас имеют свойство сбываться), во-вторых, лучше не иметь иллюзий и готовиться к худшему, чем зря обнадеживаться, а затем удивляться, что радужные надежды не сбылись; и, в-третьих, даже и этот вариант дает какую-то надежду.

Итак, конечно, хотелось бы верить в лучшее. Но что настораживает: залп против СРП есть, но аргументации — хотя бы части из того, с чем читатель мог познакомиться в этой книге — нет. Не странно ли? Похоже, деньги кем-то вброшены, но не в полное прояснение ситуации с СРП, а лишь в создание ее туманных очертаний [42].

Кому и зачем это потребовалось? И почему сейчас, а не прежде? Ведь в период острой борьбы вокруг закона о СРП, а затем и вокруг перечней месторождений, разрешаемых к переводу на СРП, найти столь мощных союзников или хотя бы попутчиков нам не удавалось.

Отсюда версия: для кого-то, стоящего за этой кампанией, режим СРП плох. Но плох не вообще, а стал плох именно сейчас. И плох не навсегда, а лишь временно. Поэтому его не надо препарировать всерьез и делать отношение к нему однозначным, а нужно лишь временно несколько дискредитировать и тем притормозить заключение каких-то, может быть, конкретных соглашений.

Кто может быть заинтересован в этом? Наверное, наши недропользователи, не желающие конкуренции с западными гигантами — как в силу того, что месторождения могут уйти другим, так и потому, что конкуренция со стороны транснациональных корпораций приведет к необходимости предлагать за месторождения на конкурсах (публичных, если таковые будут проводиться, или закулисных — на так называемом «бюрократическом рынке») более высокую цену.

Почему же эти компании не занимали такую позицию и прежде — в 1995 году, когда принимался закон о СРП? Понятно: тогда — перед выборами 1996-го года, когда мало кто верил, что Ельцин удержится, — наши компании находились перед лицом неопределенности и так же, как и иностранные претенденты на наши недра, стремились вырваться из-под какой-либо зависимости от состояния дел в России. Теперь для них ситуация изменилась — внутренние российские условия им кажутся достаточно стабильными. И на первый план выходит уже не опасение потерять прихваченное и, соответственно, стремление его сохранить независимо от того, что будет дальше с нашей страной, а другое — желание «застолбить» за собой еще как можно больше, ограничивая конкурентов, прежде всего иностранных.

В случае, если перевод месторождений на режим СРП, в том числе и их усилиями, действительно удастся ограничить, получат ли они то, на что рассчитывают? Есть основания полагать, что получат. Ведь иностранные компании всегда более инерционны в вопросе признания национальных режимов хозяйственной деятельности достаточно надежными. Значит, пока они не сориентируются и не будут готовы прийти к нам даже и на условиях лицензионной схемы — можно многое успеть.

И, наконец, последний вопрос: почему действуют так мягко, аккуратно, почему режим СРП не препарируется публично всерьез и не развенчивается в глазах общественного мнения окончательно? Можно предположить, что причина проста: режим СРП плох лишь до тех пор, пока нашими соответствующими «временными патриотами» не будут взяты под свой контроль те ключевые объекты, ради обладания которыми и развернута кампания. А после этого — чем плох режим СРП, если на него можно переводить захваченное без каких-либо конкурсов и аукционов и тем выводить себя и то, что удалось «застолбить» в России, из-под какой-либо зависимости от состояния дел в стране? [43]

Похоже на правду? Похоже.

Так ли все на самом деле? Не знаю. Будущее, не исключено, что и самое ближайшее — покажет.

Печально, если все именно так? Печально.

Но в чем же тогда надежда, о которой я говорил?

Надежда в том, что она не хочет умирать. Это — прежде всего и во-первых.

Во-вторых, даже самый малый, что называется, «лучик света», минимальное внимание общества к проблеме СРП, привлеченное организаторами этой кампании в СМИ, может породить еще какую-то группу людей, заинтересовавшихся существом проблемы и ситуации и осознавших цену вопроса, а может быть, и свой интерес. В этом смысле действительно никто ведь не знает, как его слово (кампания в СМИ) отзовется?

И третье, самое главное. Если есть у нас как общества какая-то большая задача, то ее применительно к данному вопросу можно сформулировать так: нужны патриоты. От этого зависит не только судьба наших недр, но и вообще сохранение страны. Может быть по тем или иным причинам ими могут стать те, кто сегодня в это лишь играет, чтобы успеть «застолбить» побольше — нынешние «временные патриоты»? Если честно, мне кажется, что надежда на это невелика.

Но, так или иначе, надежда умирать не хочет.

Помните, у нас еще в советские времена были передачи о том, как «зарубежные гости» воспринимают нашу страну и ее жителей. И наш интерес к тому, как мы выглядим, вовсе не ушел в прошлое. Во всяком случае, мне неоднократно доводилось быть участником разнообразных публичных мероприятий, суть дискуссий на которых сводилась к тому, как улучшить, изменить и т.п. образ России в глазах если не всего мира, то уж хотя бы потенциальных инвесторов. Но ведь никакого секрета нет: чтобы что-то менять, надо это сначала самому увидеть и трезво оценить. Что же именно надо увидеть?

В предисловии я привел описание этой картины. Сейчас же, по завершении книги, хотелось бы кое-что добавить. Итак...

...Ситуация в России уже не один год мне очень напоминает такую картину. Представьте себе, что вы пришли в магазин и увидели нечто вам нужное. Да, дороговато, но дешевле это нигде не купишь, и потому вы склоняетесь к тому, чтобы открыть кошелек. И вот вы уже почти совсем решились, но откуда-то из-за угла выглядывает работник этого же магазина и тихонько шепчет, что он лично вам по дружбе может все устроить дешевле... С учетом того, что про подобную «российско-африканскую» практику всем заинтересованным хорошо известно, никто всерьез и не торопится покупать у нас что-то официально — «через кассу». Все либо заняты активным поиском тех, кто все устроит и организует дешевле, либо, в крайнем случае, ждут, когда «доброхоты» сами себя проявят...

Какие при этом претензии к покупателям? Никаких. Ни нефтяные гиганты «Шелл» и «Амоко», ни США, ни Европа нам ничего не должны. А вот у нас к самим себе, к тем, кто так спешит быть хорошим и добрым в их глазах — претензии должны бы быть...