Валентина Скляренко - Окружение Гитлера

Эту же двойственность в характере Гесса отмечает и британский историк Питер Пэдфилд. В книге «Секретная миссия Рудольфа Гесса» он утверждает: «Война стала для него освобождением, личным и эмоциональным». Аналогичное мнение высказывает по этому поводу и Г. Кнопп: «Когда разразилась Мировая война, это стало решающим поворотом в жизни 20-летнего Рудольфа Гесса. В августе 1914 года он записался добровольцем против воли отца. Впервые сын открыто вышел из повиновения… Отец и сын сохранили взаимное уважение, но Рудольф Гесс теперь искал другие авторитеты».

Тяга к авторитету была еще одной важной особенностью его характера. «После отдаления от отца, – по словам Кноппа, – он все время искал точку опоры. В армии этот вакуум заполняла военная иерархия, позже на какое-то время – учитель и по-отечески относящийся к нему старший товарищ Карл Хаусхофер». С этим армейским генералом и специалистом по Дальнему Востоку Рудольф познакомился после поступления в Мюнхенский университет, в котором тот организовывал новый факультет геополитики. По словам Пэдфилда, Хаусхофер очаровал Гесса главным образом тем, что «кроме широкого кругозора, феноменальной начитанности, эрудиции и высокоразвитой интуиции, столь отличавшей генерала от отца Рудольфа, стремившегося силой заставить сына заниматься семейным бизнесом, имел такое представление о месте Германии в мире, которое отвечало самым глубоким чаяниям Гесса». А чаяния эти после того, как он побывал на фронте и стал настоящим немецким ура-патриотом, в его представлении состояли в восстановлении исторической справедливости по отношению к немецкому государству, униженному поражением в войне и позорным Версальским договором.

Залог возрождения Германии Рудольф Гесс видел в возрождении немецкой нации, ее консолидации в борьбе с врагами. «Единственное, что меня поддерживает, – говорил он летом 1919 года, – это надежда на то, что наступит день мщения». Кому надо отомстить, он к тому времени уже точно знал: коммунистам, социал-демократам и евреям. А путь к возрождению немецкого государства был четко обозначен геополитическими концепциями Хаусхофера, взятыми на вооружение нацистской партией. Одна из них – концепция лебенсраум («жизненного пространства») – гласила о том, что Германии для того, чтобы стать крупной глобальной державой, необходимо расширяться на восток. Вторая основывалась на известной идее пангерманизма и заключалась в том, что все говорящие на немецком языке люди должны составлять часть одного великогерманского народа.

Почти одновременно с Карлом Хаусхофером появились у Рудольфа и другие авторитеты. Характеризуя их, Питер Пэдфилд писал: «В то время еще два старших товарища, Дитрих Эккарт и капитан Эрнст Рём оказали на Гесса решающее влияние. Первый из них был неистовым расистом, антисемитским автором, поэтом и остряком, любившим порассуждать за кружкой пива в пивнушке „Бреннэссель“ в Швабинге. Второй, офицер действующей армии, задиристый и хулиганистый по характеру, служил в районном армейском штабе под началом Риттера фон Эппа, к тому времени ставшего генералом». С Дитрихом Эккартом Гесс познакомился в немецком оккультном и политическом Обществе Туле, носившем ярко выраженный экстремистский и националистический характер и ставшем предшественником НСДАП. Большое впечатление на Рудольфа произвела декларируемая поэтом теория вождя. Эккарт, по словам авторов книги «Неизвестный Гесс», «верил в то, что будущее Германии зависит от выдвижения нового вождя, который как своевременно явившийся тевтонский мессия вдохновит народ на претворение в жизнь мечты о величии… Германский мессия, фюрер, будет порожден самим народом. Это будет обыкновенный человек, которого сделает сверхчеловеком сам факт его судьбы».

И вскоре такой человек появился. Это был Адольф Гитлер, ставший для Гесса не просто безоговорочным авторитетом, а тем самым долгожданным мессией, идолом, кумиром, народным трибуном. С тех пор в жизни Рудольфа не будет ни одного человека, перед которым он так бы преклонялся и которому был бы так безгранично предан.

Тем не менее, не стоит забывать о том, что это был дуэт политических единомышленников, товарищей по партии, и каждый из них играл в нем свою важную роль. Поэтому современные исследователи в оценке взаимоотношений Гитлера и Гесса все больше отходят от традиционного представления о вожде и его тени. А некоторые из них даже считают, что именно Гесс «сделал» из ничем не примечательного ефрейтора Адольфа Гитлера того самого народного трибуна и великого фюрера, которым сам и восхищался. Так ли это на самом деле, попробуем разобраться.

Когда впервые переплелись пути Рудольфа Гесса с Гитлером, точно сказать сегодня не может никто. Одни считают, что будущие соратники впервые встретились еще на фронте во время Первой мировой войны, другие уверяют, что они даже служили в одном полку, но не знали об этом. Но все это – из области ничем не подтвержденных предположений и скорее напоминает выдуманные истории, со временем покрывшиеся легендарным флером. Одним из примеров может служить рассказ страстного антинациста Конрада Хайдена [7]о том, что Гесс якобы впервые встретил будущего фюрера еще в 1917 году, когда после ранения провожал на Западный фронт маршевый полк. Тот самый, в котором служил капралом Адольф Гитлер.

Вряд ли можно поверить в существование такой мифической встречи. Тем более, что большинство современников и историков говорят о том, что до мая 1920 года Гесс не был знаком с Гитлером. Все они рассказывают о том впечатлении, которое произвело на него выступление в мюнхенской пивной «Штерн-эккерброй» на собрании Национал-социалистической партии малоизвестного тогда австрийца. Переполненный эмоциями Рудольф в тот же вечер поделился ими с Илзе (Ильзе) Прель, своей будущей женой. По словам П. Пэдфилда, он рассказал ей о том, что «выступал какой-то незнакомец», имени которого он не упомнил. Но когда он заговорил, «Гесс забыл обо всем на свете» и пришел к выводу, что «если кто-то освободит нас от Версаля [8], то только он», «этот незнакомец восстановит нашу честь». Г. Кнопп также пишет, что «Гесс был очарован» неизвестным тогда ему оратором, ибо «его громкая речь наполняла энергией, силой мысли». У него возникло впечатление, что «„этот человек“ из пивной „Штерн-эккерброй“ показался пригодным не только для того, чтобы стать новым личным авторитетом, но и чтобы избавить от боли за состояние нации…»

По всей вероятности вскоре после этого выступления и состоялось личное знакомство Гесса с Гитлером [9], которое быстро переросло в дружбу и союз единомышленников. Чем же так взволновала и привлекла молодого студента произнесенная тогда речь, молниеносно превратив его в фанатически преданного соратника будущего фюрера? Ответ на этот вопрос прост: Гесс услышал то, что уже давно завладело его умом и сердцем, стало смыслом его жизненных поисков (при этом, что немаловажно отметить, близкие ему идеи были изложены харизматичным ефрейтором со всем блеском ораторского искусства). Молодому патриоту, в сознании которого уже прочно господствовали геополитические концепции Хаусхофера и теория вождя Эккарта, он представлялся именно тем сильным человеком, в котором нуждалась его страна, будущим диктатором и спасителем Германии. Вот почему он сразу же примкнул к Гитлеру, как ученик к учителю. Хотя, если разобраться, это скорее его самого можно считать своеобразным учителем будущего фюрера, человеком, активно работавшим над созданием его политического имиджа.