Сергей Кремлёв - 1917

Девятый «апрельский» тезис касался вопросов чисто партийных: необходимости немедленного съезда партии [VI съезд РСДРП(б) прошёл с 26 июля по 3 августа 1917 года]; перемены и исправления программы партии по ряду пунктов и изменения названия партии.

Остановлюсь на последнем… Февральскую революцию большевики встретили как отдельная партия – Российская социал-демократическая партия (большевиков) – РСДРП(б), но в России были и «просто» социал-демократы, то есть меньшевики разного рода оттенков. Считались социал-демократами и лидеры того II Интернационала, которые отказались от идеи социализма как политической власти трудящихся и с началом первой Мировой Бойни перешли на позиции социал-шовинизма. Поэтому на собрании большевиков 4(17) апреля Ленин предложил:

– Лично от себя… Предлагаю переменить название партии, назвать Коммунистической партией. Название «коммунистическая» народ поймёт. Большинство официальных социал-демократов изменили, предали социализм…

С этим предложением Ленина соглашались туго, и он резко бросил:

– Вы боитесь изменить старым воспоминаниям. Но чтобы переменить бельё, надо снять грязную рубашку и надеть чистую… Слово «социал-демократия» неточно. Не цепляйтесь за старое слово, которое насквозь прогнило. Хотите строить новую партию, и к вам придут все угнетённые…

Увы, не все в партии были тогда готовы расстаться со старыми воспоминаниями, да и за «единство» с меньшевиками кое-кто цеплялся… Так что РСДРП(б) была переименована в РКП(б) – Российскую Коммунистическую партию (большевиков) – не сразу после Февраля, а лишь после Октября 1917 года – в марте 1918 года, на VII съезде партии.

Наконец, выдвинутый Лениным десятый «апрельский» тезис предлагал обновление Интернационала путём «создания революционного Интернационала, Интернационала против социал-шовинистов и против центра». К тому времени II-й Интернационал во главе с ренегатами Бернштейном и Каутским стал фактически «троянским конём» мирового Капитала в среде международного рабочего движения, почему Ленин и сказал о необходимости нового Интернационала. Он был создан уже после Октябрьской революции как III-й Коммунистический Интернационал, Коминтерн…

ЧТО В ПРОГРАММЕ, выдвинутой Лениным уже весной 1917 года, противоречило политическим, экономическим и цивилизационным интересам народов России?

Конец войне? Этого почти все желали от высшей российской власти как дождя в засуху…

Выборная сверху донизу власть в интересах трудящихся масс? Что же в том было бы плохого? Это и была бы демократия в точном смысле этого слова. То есть власть народа.

Восьмичасовой рабочий день и передача земли тем, кто её обрабатывает? Разве это было бы не актом социальной справедливости? К тому же весной 1917 года Ленин выдвигал лишь требование рабочего контроля за общественным производством, но не передачи рабочим фабрик и заводов.

Общенациональный банк? И это было бы более чем своевременным решением! Даже буржуазный президент США Франклин Делано Рузвельт начал проведение своего «Нового курса» в 1930-е годы с того, что свернул деятельность в США массы коммерческих банков.

Общественный контроль за общественным распределением продуктов? Он был тоже настоятельно актуален: к началу 1917 года в стране царили дороговизна при нередко искусственно взвинченных ценах и нехватка самого необходимого.

Программа Ленина была ясной, честной и, при общем желании, – выполнимой. Главное же, это была программа, спасительнаядля России, уже впавшей в жесточайший комплексный кризис!

Конечно, эта программа не устраивала элиту, имущее привилегированное меньшинство, однако оно составляло не более двух-трёх процентов населения России. Что же до остальных девяноста семи процентов, то ленинская программа весны 1917 года была нужной и благодетельной:

– для крестьянства, за исключением ~ 5 % кулацкой верхушки;

– для рабочих, за исключением ~ 5 % «рабочих аристократов» из числа мастеров и т. п.,

– для трудовой интеллигенции, за исключением дорогих адвокатов, модных врачей с богатой практикой, высшего слоя инженеров, участвующих в промышленных прибылях, и т. д.

Тогда же, в конце апреля (по новому стилю – в начале мая) 1917 года, Ленин настаивал и на скорейшем созыве Учредительного собрания. Правые были против него, либералы-кадеты были склонны выборы в Учредительное собрание оттягивать, меньшевики и эсеры на словах были «за», а на деле идею саботировали. Ленин же в работе «Политические партии в России и задачи пролетариата» на вопрос: «Надо ли созывать Учредительное собрание?» – отвечал: «Надо и поскорее. Но гарантия его успеха и созыва одна: увеличение числа и укрепление силы Советов рабочих, солдатских, крестьянских и пр. депутатов: организация и вооружение рабочих масс…».

Буржуазные партии и соглашатели так и не пошли на своевременный созыв Учредительного собрания, оттягивая и оттягивая его. Пройдёт девять месяцев, и в январе 1918 года большевики распустят Учредительное собрание, выборы в которое прошли через неделю после Октябрьского восстания… Большевики оказались в «Учредилке» в меньшинстве, но это была уже не весна 1917 года – теперь в России была учреждена Советская Социалистическая Республика. Учреждена на II Всероссийском съезде Советов, и там большевики обладали большинством.

Учредительное собрание, созванное весной 1917 года, тоже не дало бы перевеса Ленину, но тогда уже весной или ранним летом 1917 года народная масса чётко смогла бы увидеть, нужную им власть дало Учредительное собрание или нет? И коль уж оказалось бы, что нет (а так бы оно весной 1917 года и было!), то прозрение масс пошло бы гигантскими темпами, на что Ленин и рассчитывал.

Зимой же 1918 года Учредительное собрание оказывалось анахронизмом – стоило ли начинать пустопорожние дискуссии, если учреждённая без «Учредилки» РСФСР уже жила и работала? Большевистская фракция предложила членам Учредительного Собрания на утверждение ряд основополагающих документов, но их даже не пожелали ставить на голосование. Большевикам ничего не оставалось, кроме как уйти к повседневной государственной работе, предоставив «прозаседавшихся» буржуазных членов «Учредилки» их собственной судьбе.

Впрочем, сейчас речь не о зиме 1918 года, а о весне 1917 года… Самым больным и острым оставался тогда вопрос о войне и мире, однако виделись и чисто внутренние опасности. 16(29) мая 1917 года Ленин впервые публично поднял вопрос о грозящей России катастрофе. Буржуазные либералы вовсю орали о торжестве свободы и светлых перспективах, а Ленин в статье «Неминуемая катастрофа и безмерные обещания» писал:

«Для капиталистов и для чиновников выгодно давать „безмерные обещания“, отвлекая внимание народа от главного, именно: от перехода действительного контроля в руки действительно рабочих.