Сергей Кремлёв - 1917

Рабочие должны отметать прочь фразёрство, обещания, декларации… Долой это лганье!.. Долой эту манеру класть дело под сукно! Рабочие должны требовать немедленного осуществления контроля на деле и притом обязательно через самих рабочих .

Это – главное для успеха дела, дела спасения от катастрофы. Раз этого нет, всё остальное – обман. Раз это будет, мы вовсе не станем торопиться взять „100 процентов прибыли“. Мы можем и должны быть умереннее, переходить постепенно к более справедливому обложению, мы отделим акционеров мелких и акционеров богачей, мы возьмём совсем мало с первых, мы возьмём очень много (но не обязательно всё) только со вторых…».

Как видим, Ленин был весной 1917 года вполне умерен. И когда он реально встал во главе России осенью 1917 года, Советская власть вначале так и поступила – умеренно, приняв Декрет о рабочем контроле .

Всего лишь!

Только после того, как хозяева начали этот декрет массово саботировать или игнорировать, в 1918 году началась повсеместная национализация промышленности и стали выходить соответствующие декреты, причём каждый раз – по конкретным предприятиям. Если бы хозяев заботило сохранение и развитие «созданного ими» дела, а не сохранение личных прибылей, Ленин вполне был бы готов с ними сотрудничать даже осенью 1917 года, а уж весной 1917 года – тем более. Сотрудничать во имя честно понятого и желаемого всеми честными людьми национального и социального согласия. Не Ленин не желал сотрудничать с буржуазной и чиновничьей элитой, а буржуазная и чиновничья элита не пожелала сотрудничать с Лениным.И это – не мнение, а легко доказуемый исторический факт!

Ленин высказал в мае 1917 года и ещё одну верную мысль, вполне реализуемую весной 1917 года при общем желании масс:

«Число крупнейших акционеров ничтожно; роль их, как и общая сумма богатства у них, – громадна . Не боясь ошибиться, можно сказать, что если составить список пяти или даже трёх тысяч (а может быть даже и одной тысячи) самых богатых людей в России или проследить (при помощи контроля снизу, со стороны банковских, синдикатских и прочих служащих) все нити и все связи их финансового капитала, то откроется весь узел господства капитала, вся главная масса богатства, накопленного на счёт чужого труда, все действительно важные корни „контроля“ за общественным производством и распределением продуктов.

Вот этот контроль надо передать рабочим…».

Что здесь неверного?

И что нереального было здесь для Временного правительства России, если оно, как уверяло, действовало в интересах народа? Знать, куда собирается потратить фабрикант свои деньги: на расширение производства и создание дополнительных рабочих мест или на приобретение виллы в Ницце, и иметь возможность блокировать последний вариант – разве это не законное право тех, чьим трудом создаётся состояние фабриканта?

Весной 1917 года Ленин был готов в рамках демократической республики отдавать крупному капиталу часть его прибылей на условии предоставления этим капиталом в распоряжение народа своего опыта по управлению экономикой России. И если бы не жадность капитала, Россия уже к лету 1917 года под руководством Ленина могла бы, покончив с войной, перейти к экономическому и социальному строительству.

Конечно, и в такой виртуальной России Ленина – менее радикальной, чем реальная «Октябрьская», крупные капиталистические собственники перспектив не имели бы и были бы системно обречены. Однако их уход с исторической и экономической арены мог бы произойти без особых эксцессов и при сохранении ими части личных капиталов.

ВОТ ЧТО публично предложил Ленин партии большевиков и всей России в апреле 1917 года.

Тогда же в «Правде» было опубликовано уже упомянутое выше ленинское «Письмо из далёка», написанное ещё до приезда Ленина в Россию. Собственно, Ленин написал четыре письма, однако опубликовано было в реальном масштабе времени лишь первое – в №№ 14 и 15 «Правды» от 21 и 22 марта (3 и 4 апреля нового стиля), причём со значительными сокращениями. В «Правде» тогда заправлял Каменев. Вернувшийся из сибирской ссылки Сталин тоже входил в состав редакции, но в первые дни ещё не имел права решающего голоса, а Каменев с самого начала занял отнюдь не «твердокаменную» позицию, и решительность Ленина его смущала.

То, что Россия находится в состоянии тяжёлого всестороннего кризиса, к началу 1917 года было очевидно всем – и «слева», и «справа», и «низам», и «верхам». Российская элитарная шушера вкупе с англосаксонской элитарной шушерой видела выход из кризиса в смещении царя, что и было проделано. Но это подавалось как деяние, спасительное для России и совершённое исключительно в интересах России. А Ленин всё это разоблачил – тут же, сразу же после совершения российской элитой государственной измены.

Конечно, то, что элита изменила царю, Ленина трогало мало, а точнее, не трогало вовсе. Но то, что элита намерена править Россией уже без царя не в интересах народа, активно включившегося в революцию, а в интересах элиты и международного капитала, Ленин разоблачил со всей страстью великого гуманиста и со всей силой убийственной (для негодяев) ленинской логики.

Ниже дан большой отрывок из опубликованного в «Правде» весной 1917 года первого ленинского «Письма из далёка» с анализом сути Февраля 1917 года (выделение текста жирным шрифтом везде моё, курсив везде – ленинский, большинство отточий для удобства чтения снято).

«…Прямо лакействующие перед буржуазией или просто бесхарактерные люди, которые кричали и вопили против „пораженчества“ (на позициях которого стоял Ленин. – С.К .), поставлены теперь перед фактом исторической связи поражения самой отсталой монархии и начала революционного пожара.

Но если поражения в начале войны играли роль отрицательного фактора, то связь англо-французского финансового капитала, англо-французского империализма с октябристско-кадетским капиталом России является фактором, ускорившим этот кризис путём прямо-таки организации заговора против Николая Романова.

Эту сторону дела, чрезвычайно важную, замалчивает по понятным причинам англо-французская пресса и злорадно подчёркивает немецкая. Мы, марксисты, должны трезво смотреть правде в глаза, не смущаясь ни ложью, казённой, слащаво-дипломатической ложью первой воюющей группы империалистов (Антанты. – С.К .), ни подмигиванием и хихиканием их финансовых и военных конкурентов другой воюющей группы (Германии и Австро-Венгрии. – С.К .). Весь ход событий февральско-мартовской революции показывает ясно, что английское и французское посольства с их агентами и „связями“, давно делавшие самые отчаянные усилия, чтобы помешать сепаратному миру Николая Второго с Вильгельмом II, непосредственно организовали заговор вместе с октябристами(члены праволиберальной партии „Союз 17 октября“ – в честь царского Манифеста от 17.10.1905 г. – С.К .) и кадетами (партия крупной буржуазии. – С.К .), вместе с частью генералитета и офицерского состава армии и петербургского гарнизона особенно для смещения Николая Романова.