Сергей Кремлёв - 1917

Описывая антироссийские махинации и ловкие провокации Уолл-стрит во время Первой мировой войны, можно занять не одну страницу, однако рамки небольшой книги вынуждают лишь в двух словах сообщить, что к деликатным операциям был подключён и «тёмный кардинал» российской политики Витте, что российские журналисты в целях «пиара» Америки подкупались «на корню», что американцы поставили дело так, что нехватка золота в Америке в начале войны уже в 1915 году сменилась золотыми потоками, обусловленными хлынувшими в Штаты военными заказами из России.

Выше уже приводились данные о том, как царская Россия, имевшая прекрасные артиллерийские традиции не только в чисто войсковой сфере, но и в сфере артиллерийской науки, в сфере разработки и производства артиллерийского вооружения, перекачивала огромные средства во время Первой мировой войны за океан. Этот факт настолько поразителен и настолько необъясним (или наоборот – очень легко объясним?), что приведу ещё раз – без комментариев – свидетельства военного историка генерала Е.З. Барсукова и генерала А.А. Маниковского.

Е.З. Барсуков в своём труде «Артиллерия русской армии (1900–1917 гг.)» констатировал следующее:

«Россия влила в американский рынок 1 800 000 000 золотых рублей, и притом без достаточно положительных для себя результатов. Главным образом за счёт русского золота выросла в Америке военная промышленность громадного масштаба, тогда как до мировой войны американская военная индустрия была в зачаточном состоянии. Ведомства царской России, урезывая кредиты на развитие русской военной промышленности, экономили народное золото для иностранцев. Путём безвозмездного инструктажа со стороны русских инженеров созданы в Америке богатые кадры опытных специалистов по разным отраслям артиллерийской техники».

А.А. Маниковский в классическом исследовании «Боевое снабжение Русской Армии в 1914–1918 гг.» повторил ту же мысль:

«Без особо ощутительных для нашей Армии результатов, в труднейшее для нас время пришлось влить в американский рынок колоссальное количество золота, создать и оборудовать там на наши деньги массу военных предприятий, другими словами произвести на наш счет генеральную мобилизацию американской промышленности, не имея возможности сделать того же по отношению к своей собственной».

Сегодня, в начале XXI века, в это просто не верится– в начале ХХ века русские создавали Америке военную промышленность и выступали за океаном инженерными учителями янки!Однако надо учитывать, что из всех отраслей военного дела именно артиллерийское было традиционно развито в России не только не хуже, а, пожалуй, даже лучше, чем в других странах. Но английские и французские инженеры были с избытком востребованы у себя дома, как и нейтральные шведские, а русским инженерам-артиллеристам пришлось, как видим, работать «на дядю», а точнее, на дядю Сэма.

Особую пикантность ситуации придавало то обстоятельство, что пресловутый «Uncle Sam» (от аббревиатуры «U.S.») завлекал в свои сети простушку мисс «Russia», будучи формально вне войны – ведь до апреля 1917 года Соединённые Штаты сохраняли нейтральный статус.

ПОНЯТНО, что в подобной ситуации в России не могло не быть задействовано немало как явных, так и скрытых проамериканских лоббистов, официальных и неофициальных политических агентов, профессиональных разведчиков и агентов частного капитала США – тогда, впрочем, уже прочно сращённого с государственным аппаратом США. Любопытна и показательна в этом смысле фигура профессора Чикагского университета Сэмюэля Нортропа Харпера (1882–1943).

Харпер посвятил изучению России более четырёх десятилетий из шести десятилетий, им прожитых. Впервые он приехал к нам в 1902 году, бывал в России подолгу, ездил по стране, видел много, уезжал в США и Европу, вновь возвращался… Во время Первой мировой войны Харпер фактически выполнял в России функции доверенного лица американского правительства, в частности агента Государственного департамента США, не сойдя, к слову, с этой стези и после Октября 1917 года.

К России Харпер относился с искренним интересом и ярым антисоветчиком не был. В 1945 году в США вышло посмертное издание его мемуаров «The Russia I believe in» («Россия, в которую я верю»). В СССР они были изданы в 1962 году Издательством иностранной литературы ограниченным тиражом под грифом «Рассылается по специальному списку». В своих мемуарах Харпер, как истинный янки, нередко лицемерил, но в целом источник это полезный, информативный и даже нормативный.

Накануне Февральских событий 1917 года в России Харпер состоял при после США в Петербурге Фрэнсисе, назначенном весной 1916 года. Между Фрэнсисом и либеральными российскими «февралистами» обычно знака тождества не ставят: роль их куратора отдают английскому послу Бьюкенену и его окружению из британских спецслужб. Американцы, похоже, действительно не ввязывались прямо в антиниколаевский заговор, оставляя техническую сторону дела англичанам. Однако руку «на пульсе» янки держали – начиная с «полковника» Хауза и заканчивая послом Фрэнсисом, игравшим роль не только политического разведчика госдепартамента США, но и доверенного агента Хауза, который, в свою очередь, был доверенным лицом олигархов США.

Показательно, что Фрэнсис – единственный из союзных послов, кто принял участие в работе 1-го Всероссийского офицерского съезда, проходившего в Ставке в Могилёве с 7(20) мая по 22 мая(4 июня) 1917 года. На съезде присутствовали председатель Временного комитета Государственной Думы В.М. Пуришкевич, бельгийский министр-«социалист» Э. Вандервельде, представители военных миссий Франции, Италии, Японии и Сербии. Перед делегатами выступили Верховный главнокомандующий генерал М.В. Алексеев и его начальник штаба А.И. Деникин.

Вне сомнений, за дни пребывания в русской Ставке, где собралась вся военная антибольшевистская «верхушка» армии, Фрэнсис завязал много полезных и перспективных связей и получил немало «информации к размышлению» как для себя, так и для Вашингтона.

Таким же ловким образом Америка проводила свою линию в России и позднее… Не участвуя в Гражданской войне и интервенции особо активно, она отдавала видимую инициативу союзникам, но подлинная роль элитарных кругов США в провоцировании русской Гражданской войны и в расширении интервенции была не просто большой, а ведущей, решающей.

Что же до Харпера, то он вернулся в США из последней дореволюционной поездки в Россию в конце сентября 1916 года. И когда в России началась революция, Госдепартамент тут же запросил у него экстренный анализ с оценкой ситуации. 15 марта 1917 года Харпер телеграфировал из Чикаго в Вашингтон: