Мэрилин Ялом - История груди

Мир Яна Стена (1626–1679) — это мир пирушек, которыми наслаждаются простые люди. Он показывает их в домах и тавернах, они не думают о моральных стандартах людей из других классов. Но часто внутри такой пьяной сцены кроется собственно мораль картины. Художник пишет то череп, напоминающий о смерти, то мальчика, пускающего мыльные пузыри, как намек на хрупкость человеческой жизни. И смысл картины кардинально меняется. Зрителю напоминают, что такое веселье — это всего лишь иллюзорная защита от более трагической реальности [151] R. H. Fuchs, Dutch Painting, c. 42. .

Некоторые картины Стена носят название Soo de Ouden Songen («Как старики поют, так дети и визжат»). Это намек на то, что дети будут следовать плохому примеру старших. На этих картинах взрослые и дети держат стаканы, кувшины и трубки. Некоторые из веселящихся играют на флейте или на волынке. У каждого персонажа на картине что-то во рту или около губ. И в самом центре одной очень «шумной» картины (илл. 39) сияет неприкрытая округлая грудь матери. Она держит толстого младенца, в руке у которого глиняная курительная трубка. Обнаженная грудь выглядит неуместно в такой непристойной обстановке. Если судить поверхностно, ее можно рассматривать как еще один символ вседозволенности в пьяном мире Яна Стена. Но если вдуматься, то в картине явно заметен контраст между «естественной» грудью — природным источником пищи и морального развития — и «неестественными» субстанциями, которые одурманивают разум пьяниц и курильщиков у Стена. С точки зрения моралиста, женщине следует держать грудь подальше от подобного окружения.

В популярной литературе также содержались предупреждения о том, что грудь может извращенно использоваться для плотских утех. О проститутках писали, что в юности они были служанками, которые лукаво обнажали грудь, когда работали по дому, чтобы заманить в ловушку членов семьи мужского пола. Одно из стихотворений начинается так: «Старший сын моего хозяина всегда хватал меня за грудь…» [152] Schama, c. 459. . Дом без должного надзора мог стать промежуточной станцией на пути в бордель. Такие тексты писались для того, чтобы предупредить молодых работающих женщин о плотских соблазнах и необратимой потере девственности. Но и молодых людей из среднего и высшего классов они предупреждали о необходимости сопротивляться соблазнам низших классов.

Если говорить только о размерах, то эти «плотские соблазны» были великолепны. Голландские женщины пользовались репутацией весьма пышногрудых дам. К середине XVII века голландские и фламандские женщины вдохновили художников на создание совершенно иных идеальных образов. Впервые в истории искусства после древних богинь большие груди вошли в моду. Фламандский художник Рубенс (1577–1640) стал родоначальником моды на пухлых женщин. А после его смерти другие голландские и фламандские живописцы довели размеры грудей своих моделей до невиданных пропорций. Комментируя эту новую модель, Анна Холландер отмечает, что после 1650 года в голландском искусстве наблюдается изобилие «дам с весьма пышными грудями, выскакивающими из выреза. Эти груди выглядят больше и круглее, чем веком ранее, и они сильнее блестят» [153] Anne Hollander, Seeing Through Clothes, c. 110–111. .

Несмотря на кальвинистские и баптистские духовные постулаты, ни голландцы-протестанты на севере страны, ни голландцы на юге никогда полностью не отказывали себе в наслаждении земными радостями. Выражением их стремления получать удовольствие от форм и красок окружающего мира является национальная одержимость тюльпанами (в XVII веке эта одержимость привела к национальному экономическому фиаско из-за спекуляций луковицами тюльпанов!), а в живописи с ее пейзажами, натюрмортами и женскими телами — роскошными округлыми формами. «Богатство выбора», ставшее результатом подъема голландской буржуазии и колониальной экспансии страны, относится не только к сырам, фруктам и цветам, но и к хорошо откормленным телам.

Приезжавшие в Голландию в XVII веке оказывались под впечатлением от пышных прелестей голландских женщин и свободы их поведения, немыслимой для респектабельных женщин других европейских стран. «Поцелуи в общественных местах, смелые речи, прогулки без сопровождения — все поражало иностранцев, и особенно французов, как шокирующая непристойность, хотя они раз за разом убеждались в неприступном целомудрии замужних женщин» [154] Schama, c. 402. . Заметные округлости голландских женщин и их свободные манеры явно не были синонимами сексуальной распущенности, как это было бы на родине иностранцев.

Шли годы, Голландия стала мощной колониальной державой, и мода отражала растущее богатство нации и растущее влияние иностранных стилей. В первой половине XVI века испанские гофрированные воротники, закрывающие шею, женщины носили повсеместно, и их головы лежали на воротниках, словно тыквы на блюде. К середине столетия эти воротники отступили, а им на смену пришли легкие кружевные воротники. Позже, следуя французскому и английскому стилям, линия выреза спустилась ниже и обнажила грудь от ключиц до начала округлостей, иногда даже почти до края соска. Насколько низким будет линия декольте, женщина решала сама в соответствии с социальной принадлежностью, религией, возрастом и, разумеется, личными предпочтениями. Многие строгие протестантки продолжали носить огромные воротники, которые образовывали подобие навеса вокруг шеи и плеч, а на голове — плотно прилегающие чепцы. Хотя среди женщин среднего и высшего классов уже вошло в моду слегка обнажать грудь и выпускать из-под чепца вьющуюся прядь волос. Как во Франции и в Англии, задававших тон, корсеты стали основной частью туалета женщин среднего и высшего классов. Это украшение, пришедшее из-за границы, поднимало грудь на неестественную высоту, и его, конечно же, строго осудили проповедники и моралисты. Они настоятельно рекомендовали голландским женщинам грудь опустить и скромно прикрыть ее косынкой.

Менее привилегированные женщины, служанки и работницы ферм, носили только зашнурованный спереди корсаж поверх нижней рубашки (илл. 40). Шнуровку легко было распустить, а рубашку — раскрыть, чтобы обнажить грудь. Проститутки носили либо корсеты под платьем, либо корсажи, чтобы поднять грудь повыше и обеспечить себе необходимую в этой профессии пышность форм.