Джон Робинсон - Масоны: Рожденные в крови

Когда де Моле отправлялся той ночью спать, ему и в голову не могло прийти, что на рассвете уже начинавшегося дня произойдет такое, что пятница тринадцатого числа станет несчастливейшим днем года для множества людей, и в особенности для членов его ордена. Королевские солдаты на всех ста пятидесяти тысячах квадратных миль владений Франции накинулись на тамплиеров, чтобы заковать в заранее приготовленные кандалы пятнадцать тысяч человек.

На следующий день Гийом де Ногаре приступил ко второму этапу своего плана. По всей Франции, в каждом городе и в каждой деревушке было прочитано ужасное обвинение: главным значилось то, что тамплиеры плевали на святой крест и попирали его ногами. Их обвиняли в содомии, сопутствующей всякой ереси, в «похабных поцелуях» на церемониях принятия новичков в орден. Эти невероятные обвинения прозвучали со всех церковных кафедр на другой день, чтобы сначала повергнуть весь народ в ужас, а потом заручиться всеобщей поддержкой при наказании богохульников.

Когда новость об аресте тамплиеров достигла папы, тот пришел в ярость, но не из сочувствия к верному ему ордену, а из-за узурпации королем папской власти, единственной на земле инстанции, имеющей право на арест членов монашеского ордена. Филипп оправдался тем, что получил от папы дозволение на проведение расследования обвинений в адрес тамплиеров. Возможно, Климент V и сам предусматривал такое расследование, но считал, что проводиться оно должно специальной церковной комиссией, а не путем тотальных арестов и пыток. Воспользовавшись указанием папы всем князьям Церкви оказывать содействие святой канцелярии инквизиции, король заявил, что он лишь оказал содействие главному инквизитору Франции (который был исповедником короля).

Папа направил королю свой формальный протест. Как глава Церкви он был единственным начальством тамплиеров и не нуждался ни в чьей помощи относительно наказания своей паствы. Захваченные Филиппом богатства тамплиеров папа предполагал использовать на организацию нового Крестового похода (считая, по-видимому, что вопрос о слиянии орденов иоаннитов и тамплиеров уже решен) — и это тоже касалось только Святого Престола. Наконец, папа потребовал немедленно прекратить начатое против тамплиеров дело.

Реакция Филиппа на это была незамедлительной. Чтобы опорочить Климента V в глазах народа Франции, он явился к нему с небольшой армией и публично обвинил его в чрезмерной снисходительности к еретикам, в желании прикарманить деньги Ордена тамплиеров и в потакании врагам святой Матери-Церкви. Эти разглагольствования продолжались день за днем, а войско Филиппа между тем осадило резиденцию папы. О чем и как договорились папа с королем, нам никогда не узнать, но через неделю они уже пребывали в полном согласии, и главный инквизитор приступил к своей страшной работе. 22 ноября Климент V издал новую буллу, восхваляющую прозорливость Филиппа IV, провозглашающую официальную позицию папы против тамплиеров по всем пунктам обвинения и призывавшую всех монархов христианского мира арестовать находящихся в их странах тамплиеров и подвергнуть их пыткам. С этого дня началась повальная травля членов ордена.

Пока продолжались политические переговоры и торги, начиная с 13 октября и по 22 ноября всех тамплиеров Франции подвергли жестоким пыткам с целью вырвать у них признание в ереси. В ход шли самые изощренные способы. До каких пределов доходили мастера заплечных дел в камерах инквизиции, чтобы довести дело до последней грани человеческой предсмертной агонии, говорит тот факт, что в первый день пыток тридцать шесть тамплиеров были замучены до смерти. Их высшей законной властью был только папа; как члены духовного ордена, они не подлежали физическим пыткам, но оказались во власти инквизиторов, вооруженных дыбами и раскаленным железом. Добавим к этому обстановку средневековой тюрьмы, умышленно устроенной так, чтобы извлечь из несчастной жертвы любое признание, ибо все окружающее служило средством сломить волю, где человек безжалостно растаптывался и унижался морально и физически.

В отличие от современных тюрем, где заключенных содержат в отдельных камерах, средневековые узилища представляли собой большое помещение с крошечным окошком или вообще без окон, чтобы сделать побег невозможным. Заключенные приковывались цепями к стене или к полу. При облегченном наказании цепи были не очень тяжелыми и позволяли двигаться в известных пределах и даже лечь. В других случаях цепь позволяла только сидеть или стоять на коленях. В целях наказания железный ошейник иногда закреплялся так высоко, что заключенный, дабы не задохнуться, мог стоять только вытянувшись. К цепям нередко добавляли дополнительный груз, чтобы еще больше затруднить движение.

Ни о какой санитарии в таких застенках не могло быть и речи, о свежем воздухе не приходилось и мечтать, зловоние было ужасающим. В некоторых тюрьмах для стока мочи, экскрементов, рвоты и крови делали специальный желоб. Это позволило французам добавить особо изощренный способ унижения человека, прозванный «галльский мешок». Этот желоб с нечистотами отводился в зарешеченную яму, куда сажали особо непослушного, неисправимого или обреченного на полную деградацию человека.

Заключенных содержали полураздетыми или вообще без одежды. Летом они изнывали в духоте, зимой замерзали до бесчувствия. Воду и пищу давали самого скверного свойства, рассчитанную на то, чтобы как-то продержать человека живым до нужного тюремщикам срока. Такой пыточный инструментарий, как дыбы или специальные колеса, был громоздким, и потому жертв доставляли на место пытки. Другие снаряды для пытки, наоборот, приносили в общую камеру, чтобы агония и мучения пытаемого происходили на глазах его сокамерников. В ожидании своей очереди часто морально ломался даже крепкий человек и был готов признаться в чем угодно, стоило палачам к нему приблизиться.

Арест тамплиеров во Франции был таким массовым, что их размещали по десяткам разных помещений, которые не были приспособлены для содержания заключенных. Не хватало и орудий пыток, в ход пускали все, чаше всего раскаленное на углях железо. Инквизиция запрещала проливать кровь, поэтому изобретались различные способы увечья человеческой плоти без разрывов кожного покрова. Одним из таких орудий были металлические скобы, надеваемые на руки или ноги и стягиваемые так, что ломались кости. Простой и легко изготавливаемый инструмент представлял собой две доски, между которыми вставлялась конечность человека. Все это далее помещалось в массивную раму, и между нею и досками вбивались клинья, сдавливая и дробя мышцы и кости.