Рафаил Нудельман - Прогулки с Билией

Начнем с конца — со значения Кумранских рукописей. Уже первые свитки, найденные в пещерах вокруг Кумрана в конце 1940-х — начале 1950-х годов, удивили историков своим содержанием. Кроме двух копий Книги пророка Исаии и некоторых ранее неизвестных версий Книги Бытия и Псалтири, здесь были также документы ритуального характера, позднее получившие у специалистов название «Устава общины». Они получили такое название, потому что описывали правила поведения членов некой религиозной общины, причем во многом принципиально отличавшейся от тогдашней еврейской общины, но в чем-то предвосхищавшей общину и принципы раннего христианства, как они изложены в Новом Завете. Возникало впечатление, что эта странная община была «переходной» от иудаизма к христианству. Кто же в нее входил? Известный израильский историк профессор Сукеник первым, еще в 1953 году, высказал предположение, что кумранскую общину составляли ессеи — небольшая секта в тогдашнем иудаизме, известная по описаниям Филона Александрийского и Иосифа Флавия, а также греческого историка Плиния Старшего. Если верить Флавию, ессеи насчитывали не более четырех тысяч человек во всем тогдашнем Израиле, были рассеяны по всей стране и отличались резко критическим отношением к тогдашним руководителям иерусалимского Храма, подчеркнутым стремлением к почти монашескому аскетизму и чистоте и углубленным интересом к «тайнам Торы». Плиний, в отличие от Флавия, сообщал, что ессеи не рассеяны по стране, а живут кучно и в основном на западном берегу Мертвого моря, неподалеку от Эйн-Геди.

Кумран находится именно там, где указал Плиний, а рукописи, найденные вокруг него, действительно давали основание думать, что они написаны ессеями, какими их описал Иосиф Флавий. Именно так и рассудил профессор Сукеник. Поэтому, двигаясь в рассуждениях еще далее вспять, разумно было предположить, что сам Кумран был тем ессейским духовным и физическим центром, о котором писал Плиний. Не удивительно, что Роланде Во прибыл на раскопки Кумрана с твердым убеждением, что призван раскопать что-то вроде монастыря ессеев. Поэтому все археологические находки, сделанные им там, он истолковал в том же духе, выпятив те, которые соответствовали этому убеждению, и оставив в тени или вообще сочтя несущественным все остальное. Так с легкой руки Сукеника и де Во, а затем Игаля Ядина и других авторитетных исследователей Кумрана утвердилось мнение, что Кумран — это центральное ессейское поселение в Древней Палестине и соответственно, что все Кумранские рукописи — часть библиотеки этого поселения. А так как некоторые кумранские тексты, как уже сказано, действительно содержали некое подобие раннехристианских идей, то вскоре ессеи были объявлены прямыми предшественниками первых христиан.

Эту мысль — в виде гипотезы — впервые высказал уже в 1955 году американский литературовед Эдмунд Уилсон в книге «Свитки Мертвого моря»; позднее она стала почти канонической, и сегодня в Британской энциклопедии можно прочесть, что свитки Мертвого моря «являются частью библиотеки, принадлежавшей еврейской религиозной секте (ессеи), которая существовала в Кумране с середины II века до н. э. и вплоть до 68 года н. э.» (то есть до взятия Иерусалима римлянами и разрушения второго Храма). Аналогично в каталоге выставки «Сокровища Святой земли» в американском Метрополитен-музее было сказано, что Кумран был «центром еврейской секты, где составлялись и использовались эти тексты». И если вы отправитесь сегодня в Кумран (полчаса езды от Иерусалима), то первое, что вас встретит перед экскурсией по развалинам, это короткий вступительный фильм, в ходе которого артисты, наряженные древними евреями (какими их, наверно, представляет себе Голливуд), расскажут, как они пришли в Кумран «в поисках чистой и безгрешной жизни», как создали здесь секту «Яхад», как размышляли здесь «о тайнах Торы», как писали свитки, в которых предсказывали и описывали последнюю, апокалиптическую «схватку сынов Света с сынами Тьмы» и как один член этой секты, некий Иоанн, пошедший с ессейской проповедью к людям, был казнен царем Иродом (прозрачный намек на Иоанна Крестителя).

А потом вас проведут по раскопкам. Вокруг низкой квадратной каменной башни (обвалилась, наверно, за века) протянутся перед вами развалины былых помещений и построек: вот акведук, приводивший воду из близлежащего вади, где по весне скатывалась в Мертвое море дождевая вода, а вот широкие и глубокие цистерны для ее хранения; вот ступени, ведущие к бассейнам для ритуального очищения, и малые подсобные помещения, а вот огромный «обеденный зал»; вот, наконец, длинное прямоугольное строение, возле которого в землю воткнута табличка с надписью «Комната автора» (знаменитая «Комната писцов», или Скрипториум, как назвал ее де Во, нашедший здесь обломки столов и несколько бронзовых чернильниц, окончательно убедивших его в том, что это и было место сочинения и написания Кумранских рукописей).

Посмотрев фильм и внимательно изучив все надписи на табличках, вы покинете Кумран с тем же твердым убеждением, что и де Во. И всю пустынную, безлюдную дорогу назад будете, наверно, увлеченно представлять себе, как в те давние времена в этой далекой затерянной глуши жила группа аскетов и подвижников, посвятивших жизнь созданию новой религии. И вам будет совершенно невдомек, что все услышанное и увиденное вами в Кумране — всего лишь одна из версий, лишь одно из многочисленных толкований загадок Кумрана, то, которое принято учеными из Музея Израиля и многими другими, — но отнюдь не единственное. Это будет вам невдомек по той простой причине, что в фильме и на развалинах от вас заботливо скрыли многочисленные натяжки и прямые противоречия, которыми изобилует это «каноническое» толкование и вокруг которых в кумрановедении еще и сегодня идут ожесточенные споры. Давайте же поговорим об этих спорах и о других толкованиях кумранских находок.

В 1997 году Эшель и Кросс нашли за стенами Кумрана «остракон» (глиняный черепок) с древней надписью. В этой надписи они обнаружили слово «Яхад» — то самое, которое упоминается в некоторых Кумранских рукописях как самоназвание ессейской секты. Эта находка была объявлена (сначала в статье Эшеля и Кросса, а затем в каталоге Музея Израиля в Иерусалиме) «первым доказательством прямой связи между местом и (найденными в нем) рукописями», иначе говоря — подтверждением того, что «данное место (Кумран) действительно служило общинным центром ессейской секты». Находку широко рекламировали газеты Израиля и западных стран. Черепок, вкупе с другими экспонатами Кумрана, торжественно объехал весь мир и триумфально прибыл на Кумранскую выставку 2001 года в Чикаго. Здесь, однако, его ожидал конфуз, ибо уже за четыре года до того профессор Норман Голб, возглавлявший кафедру еврейской истории и цивилизации имени Давида Розенбергера как раз при Чикагском университете, посвятил знаменитому черепку статью, в которой убедительно показывал, что прочтение надписи на нем, предложенное доктором Эшелем и принятое Музеем Израиля, на самом деле не имело под собой никаких оснований. Действительно, зная иврит и внимательно разглядывая эту надпись, можно убедиться, что четыре последние буквы нижней строки лишь с огромной натяжкой могут быть прочитаны как слово «Яхад».