Роже Дадун - Фрейд

Несмотря на отсутствие Фрейда, которого почти всегда представляла его дочь Анна, международные психоаналитические конгрессы продолжали собираться. Конгрессы в Гамбурге (1925), в Инсбруке (1927), в Оксфорде (1929) были в основном посвящены вопросу о возможности занятий психоанализом не врачами. Фрейд относился к этому положительно, но многие аналитики, в частности, американские, хотели оставить психоанализ только врачам. Конгресс в Висбадене 1932 года прошел в атмосфере напряженности, создавшейся вокруг позиции Ференци, а Люцернский конгресс в 1934 году закончился исключением Вильгельма Рейха. Джонс, говоря о некотором "политическом фанатизме" Рейха, представляет это подготовленное исключение как "отставку". В 1936 году конгресс состоялся в Мариенбаде. К тому времени у Фрейда резко обострился рак, а наступление нацизма сказывалось все сильнее. Парижский конгресс 1939 года стал последним при жизни Фрейда. Дважды комитет собирался у него для консультаций, хотя его позиции были предельно ясны, и главным оставался вопрос - могут ли врачи серьезно заниматься психоанализом.

Ференци умирает 24 мая 1933 года - бесконечно горестная потеря для Фрейда. Он был его любимым учеником, дорогим другом, близким сердцу Фрейда, который одно время даже надеялся видеть его своим зятем, сотрудником с живым и богатым воображением, сумевшим превратить Будапешт в блестящий центр психоанализа, откуда вышли Германн, Балинт, Рохейм, Радо, Клейн, Александер, Шпиц, Лоран, Девере и другие. Расхождения между двумя учеными возникли вследствие технических новаций, которые Ференци пытался ввести под названием "активная терапия" и заключавшихся в требовании к психоаналитику заниматься более активным исповедованием, оставив ортодоксальную позицию нейтралитета (по сути дела - холодных и отстраненных отношений с больным), и стать более благожелательным. В письме от 13 декабря 1931 года, опубликованном Джонсом, Фрейд обращает внимание Ференци на опасность, которая таится в предлагаемых им вознаграждениях пациенту: "Любая революционная мысль, - пишет Фрейд, - может быть вытеснена еще более радикальной. Некоторые независимые мыслители по части техники подумают: а зачем останавливаться на поцелуе? Конечно же, можно пойти и дальше, включив сюда "ласки", в результате которых еще не получаются дети. Затем возникнет потребность в других, более смелых действиях типа скопофилии или эксгибиционизма, и вскоре мы отнесем к психоаналитической технике весь спектр обращения с девицами легкого поведения... Бог-Отец Ференци, наблюдая живую сцену, вдохновителем которой он явился, скажет себе: не стоило ли мне остановиться в технике поощрения перед поцелуем..."

Кроме этих действительных разногласий Джонс, вероятно, относившийся к Ференци как к счастливому сопернику, рисует сомнительную картину обострившегося антагонизма между ним и Фрейдом и изображает его преимущественно в черных красках - как страдавшего анемией, которая ослабляла, делала фаталистом, психически неуравновешенным, склонным к маниакальности. "В течение последних двух месяцев жизни, - пишет Джонс о Ференци, - он был неспособен стоять и ходить, что, несомненно, обострило скрытые склонности к психической болезни". И далее: - "его умственная деградация быстро прогрессировала..., его обуревали тяжелые приступы параноидального типа, то есть склонности к убийству". Джонс, конечно же, не может избежать того, что стало типичным для психоаналитических портретов и получило название последнего маниакального приступа. Об этом свидетельствуют такие фразы о Ференци: "У него появились бредовые идеи", "его последнее маниакальное состояние" и т. д.

Однако более убедительны свидетельства тех, кто был возле Ференци вплоть до его смерти. Имре Германн, долгое время возглавлявший Венгерское общество психоанализа, основанное Ференци в 1913 году, пишет: "Я лично разговаривал с Ференци по его просьбе за несколько дней до смерти. Он говорил, как обычно, в своей раздумчивой манере и высказывал обеспокоенность будущим Венгерского общества". Согласно Михаэлю Балинту и Шандору Лорану, "Ференци находился полностью в здравом уме до самой смерти". Несомненно, Фрейду нужно было последовать совету Ференци, который тот дал через три недели после поджога нацистами Рейхстага в Берлине ("в письме, исполненном паники", по вольной формулировке Джонса) - покинуть Австрию, пока ее не захватил гитлеровский режим!

В 1930 году Фрейду была вручена премия Гёте - престижная официальная немецкая награда. Анна зачитала составленное отцом по этому случаю выступление, в котором речь шла о необходимости использовать концепции психоанализа при исследовании жизни великих людей - так, как это сделал он сам, Леонардо да Винчи и Гёте. Вскоре в возрасте девяноста пяти лет умирает мать Фрейда. Объясняя Ференци в письме от 16 сентября 1930 года, что это "огромное событие" подействовало на него особым образом (причем сюда примешивалось "чувство освобождения"), он уточняет: "Я не имел права умереть, пока она была жива, теперь у меня есть это право. Так или иначе, ценности жизни существенно изменились в глубинах моего сознания". На свой семадесятипятилетний юбилей в следующем году Фрейд отовсюду получает послания, поздравления и подарки. "В Нью-Йорке, - пишет Джонс, - в Риц Карлтон Отеле был организован банкет на сто персон", а Фрейду была послана телеграмма, приветствовавшая в его лице "неутомимого исследователя, открывшего неизведанные материки Я и придавшего новое направление науке и жизни". Получая в качестве подарка из рук Марии Бонапарт "греческую вазу, он заявил: "Как жаль, что ее нельзя будет взять с собой в могилу". Удивительно пророческое замечание: именно в этой вазе покоится прах Фрейда и его жены Марты.

Среди психоаналитиков продолжаются конфликты, но они кажутся ничтожными на фоне подъема нацизма. Исследование Вильгельма Рейха ("самой светлой головы психоанализа", как называл его Фрейд), касающееся "Мазохистского характера", должно было быть опубликовано в 1932 году. Поскольку Рейх резко нападал на фрейдовский тезис о влечении к смерти и определял мазохизм - важную составляющую в структуре Танатоса - как явление, связанное со страхом "оргастического взрыва", некоторые аналитики предложили снабдить его статью примечанием, в котором упоминалась бы симпатия автора к коммунистической доктрине. Противодействие аналитиков "левого крыла", - таких как Йекельс и Бернфельд, позволило избежать этого; статья Рейха была в конце концов опубликована вместе с очень общим опровержением, подписанным Бернфельдом. Чрезвычайно оригинальное исследование Рейха о "мазохистском характере" вошло в его большую работу "Анализ характера", опубликованную в 1933 году.