Игорь Кон - Мальчик – отец мужчины

А вот на собственно театральный вопрос ответа так и не нашлось. Когда я попросил тютовских педагогов (среди них были и мужчины, и женщины) вспомнить своих наиболее ярких воспитанников, они задумались, но потом называли исключительно мальчиков. Кстати, приведенный выше список знаменитостей, взятый с тютовского сайта, состоит из одних мужских фамилий. А где же девочки? Или женский актерский талант не проявляется в детстве? Почему вдумчивые театральные педагоги никого не вспомнили? Или индивидуальные различия мальчиков проявляются ярче? Я подумал, что, может быть, удастся что-нибудь нащупать путем непосредственного наблюдения детского актерства, но стало ясно, что это не получится. Чтобы сопоставить актерские достижения ребенка с уровнем развития его самосознания, нужно выравнять не только детей (по полу, возрасту и т. д.), но и предлагаемые им роли. Играть роль собственного ровесника, героя исторической драмы или сказочного персонажа (из всех виденных мною тютовских спектаклей в последнем случае детская выдумка была наиболее раскованной и свободной) – задачи совершенно разные. Так мой вопрос и остался вопросом. Зато мнение, что учителя запоминают мальчиков лучше, чем девочек, подтвердилось не только на юных физматиках, но и в театральной среде.

Гендерно-возрастные вариации художественных вкусов материализуются в соперничающих подростковых субкультурах, где постоянно возникает нечто новое. Сегодня одной из самых популярных подростковых субкультур является образовавшаяся на базе одноименного музыкального стиля культура эмо (англ. ето от emotional – эмоциональный) (Козлов, 2007). Ее приверженцы, эмокиды (англ. kid – молодой человек, ребенок) в зависимости от пола подразделяются на эмобоев и эмогёрлс.

Как любое субкультурное течение, культура эмо имеет длинную предысторию. У истоков ее стоят панки, суть которых на одном интернет-форуме кто-то определил как «немытая голова, одежда ярких цветов, протест против войны, в общем, дайте нам свободную любовь, остальное не важно». В 1970-х годах на волне постпанка появилась готическая субкультура, культивирующая индивидуальность и глобальный пессимизм. Для ее последователей, готов, типичны любовь к готической музыке, пессимистический взгляд на жизнь, интерес к смерти, мистицизму и эзотерике, хоррор-литературе и фильмам и пристрастие к черным тонам в одежде.

В дальнейшем готов сменили эмо, акцентирующие свободу выражения эмоций. Главные ценности эмокидов – самовыражение, чувствительность и противостояние несправедливости. Эмокид – ранимый и часто депрессивный человек. Он выделяется из толпы ярким внешним видом (сочетание черного с розовым), ищет единомышленников и мечтает о счастливой любви. Стереотипное представление изображает эмо как плаксивых мальчиков и девочек. На самом деле все гораздо сложнее. Культура эмо пропагандирует наивно-детский, чистый взгляд на мир, интровертность, романтизм, акцент на внутренних переживаниях и возвышенной любви. Она проповедует здоровый образ жизни, отказ от табака, наркотиков и алкоголя, разборчивость в сексуальных связях. Правила Эмо-форумов жестко ограничивают мат и категорически запрещают «создавать темы с поддержкой расизма, нацизма, фашизма и прочего ужаса», «сообщения с унижением кого-либо или чего-либо будут удаляться, а пользователи – баниться».

Популярный молодежный писатель Антон Соя опубликовал в 2008 г. роман «ЭмоБой». Герой этой книги 18-летний студент спортивного вуза Егор Трушин интересуется штангой больше, чем эмоциями, но, ожидая свою девушку Кити с концерта, он оказывается свидетелем флэшмоба, устроенного ненавистниками эмо. Пытаясь защитить единомышленников своей подруги, Егор ввязывается в драку и погибает, после чего оказывается в Эмомире, созданном подсознанием Кити. В этом мире Егор становится Эгором, приобретает сверхчеловеческое могущество, а по ночам вселяется в сны своих обидчиков.

В отличие от большинства подростковых субкультур, эмо не принимают мужского шовинизма, мальчики и девочки у них выглядят равноценными. Для них важнее индивидуальные различия.

Для многих эмобоев, как и для обычных боев, философия особого интереса не представляет.

«Мне 13! Звать Егор, живу в Питере!!! Ищу девушку».

Поскольку подростковые субкультуры враждуют друг с другом, эмо противостоят антиэмо, по словам которых эмо – «малолетки, которые помешаны на проявлении эмоций, плаче и обращении на себя внимания», «сопливят и режут вены». Для антиэмо характерно следующее, взятое из Интернета, стихотворение:

Эмобой – мой враг

Эмокультура часто подвергается критике за то, что она пропагандирует депрессию и подростковые самоубийства.

В начале 2008 г. в прессе появились сведения, что ФСБ намерена бороться с распространением эмо. 2 июня 2008 г. в Госдуме состоялись парламентские слушания, на которых обсуждалась «Концепция государственной политики в области духовно-нравственного воспитания детей в РФ и защиты их нравственности». Особую нетерпимость разработчики концепции проявили к эмо и готам, приравняв их по степени общественной опасности к скинхедам, футбольным фанатам, нацболам и антифашистам. Законопроект был встречен СМИ с иронией. По выражению Елены Омельченко, «это прямое проявление социального страха или фобии перед стремлением молодежи к инаковости, прежде всего стилистической, за которой видится опасность развития других форм мысли, которые могут быть потенциально опасны для проводимой идеологии» (Омельченко, 2009). Точнее всего оценил очередной парламентский цирк Дмитрий Быков в стихотворении «Эмобой»:

«Какая проклятая это работа – в парламент играть неподвижно и немо, ни разу не видев реального гота и толком не зная, как выглядит эмо! Вот так же, я помню, в советское время, в последнем припадке, в бессмысленном хрипе, бороться взялись с неформалами всеми, и главной опасностью сделались хиппи. Они населенью желали добра ведь, никто не видал безобидней народца, но было в стране ничего не поправить, а надо же было хоть с чем-то бороться! Вот так и сегодня: и рейтинг вознесся, и бабки текут, и безмолвствует паства, и больше в стране ни за что не возьмешься: все либо бессмысленно, либо опасно. На фоне того шоколадного крема, которым нас медиа кормят до рвоты, – остались одни непокорные эмо да в черную кожу одетые готы».

Пока одни представители правящей партии думают, как бы запретить молодежные субкультуры, другие проводят с ними семинары и устанавливают контакты, памятуя, что «2009 год объявлен Годом молодежи и сумма средств, выделяемая на молодежную политику, увеличивается в разы». Кому же, как не партии власти, осваивать деньги?