Джеймс Хиллман - Самоубийство и душа

Анализ стремится поддерживать этот поток и соединять символические фрагменты в мифический паттерн. При изучении этих процессов мы обнаруживаем систему, закон, порядок и связность. Это не просто вежливое принятие того, что существует, как в daseinanalyse .( анализ бытия ) — течение в экзистенциализме. Его сторонник, швейцарский психиатр Людвиг Бинсвангер, вдохновленный мыслью Хайдеггера, в известном труде «О полете идей» (1933) рассматривал происхождение душевного заболевания как неудачу при использовании экзистенциальных возможностей, из которых состоит человеческое существование (Dasein). {Примечание переводчика.) Dasein индивидуальности не имеет ни паттерна, ни планов на будущее. Из-за того, что критерии для достоверного существования не могут быть созданы только на основе сознания индивида, происходит все что угодно. Субъективность не уравновешена объективной психикой. Вместо благоговения перед фундаментальными бессознательными процессами, которые выступают в качестве общечеловеческого начала и одновременно являются основой для индивидуации, мысль Бинсвангера приводит к поклонению перед индивидуальностью в ее экзистенциальном одиночестве.

Для этой науки о бессознательных процессах требуется огромный объем знаний, которые можно было бы описывать, объективно передавать и использовать для клинического прогнозирования. Такое исследование этих процессов требует поиска материалов, касающихся тех или иных научных установок. Следовательно, онтология должна вырабатываться в связи с эмпирическими фактами. Она не равнозначна экзистенциальной онтологии, уделяющей мало внимания эмпирическим фактам, научному исследованию, бессознательному, описанию психологических процессов и даже самой психологии, которая воспринимается ею как не совсем отвечающая требованиям служанка экзистенциальной философии.

Наиболее важный вклад в прояснение психической реальности был внесен Юнгом, раскрывшим фундаментальные динамические паттерны психического, которые он назвал архетипами или органами души. Выдвигая утверждение о психической реальности как объективной сфере, имеющей собственные законы и требующей собственных методов, он столкнулся с оппозицией сторонников ортодоксальной медицины, теологии и академической психологии. Представители ортодоксии тоже заявляли о своих правах на психическое. Психотерапия рождалась в области медицины, а теология считала душу одной из сфер своей деятельности. Казалось, Юнг вырывает почву из-под их ног, описывая психические процессы и содержания, которые они уже нанесли на свои карты и именовали. Ортодоксы считали, что аналитик захватывает их территорию и является «незваным гостем» и непрофессионалом.

Юнг обладал достаточным мужеством, чтобы закрепиться на своей территории. Он защищал душу как главную человеческую реальность. Он не заимствовал корневые метафоры биологии или социологии, с их акцентами на виде или группе, а демонстрировал способность человеческой личности к самостоятельному изменению в направлении своей уникальности. Тем самым он открыто защищал индивида. Он доверял своим пациентам, верил их душам. Имея мужество защищать собственные переживания, человек начинает придавать душе смысл реального бытия, продвигая тем самым дальнейшее формирование онтологии, которая еще не была выстроена. Это единственный способ ее построения. От каждого индивида, вовлеченного в анализ, требуется отстаивание собственных переживаний — симптомов, страдания и невроза, равно как и невидимых позитивных достижений перед лицом всего мира, не доверяющего подобным вещам. Душа может снова стать реальностью только тогда, когда каждый из нас будет обладать мужеством принять ее как главную реальность собственной жизни, отстаивать ее, а не просто верить в нее.

Для построения психологической онтологии нет необходимости ждать гения синтеза, который создал бы унифицированную систему, где все практикующие специалисты смогли бы найти свою нишу. Такой эклектичный подход пытались применять годами, обретая в результате лишь новые школы и новые аргументы. Психологическая онтология строится аналитиками экзистенциально, внутри них самих, путем отстаивания каждым собственных позиций. Аналитик остается там, где он действует, — в аналитическом процессе. «Пребывание в процессе», как некоторые юнгианцы имеют обыкновение называть свое переживание в анализе, — это выражение, описывающее особое состояние бытия, а следовательно, онтологическое положение. Его можно было бы сравнить с состоянием «бытия внутри процесса», переживаемого художником, или писателем, или влюбленным. «Пребывание в анализе» несет в себе такое же значение для анализанда. Он переживает себя онтологически, отделенный от тех, кто в анализе не находится. Именно так «бытие в любви» отделяет влюбленных от остальных людей. Чтобы достичь «вхождения» в подобный процесс, нет необходимости предпринимать онтологический скачок в направлении нового вида бытия, нужно лишь отстаивать индивидуальные различия наших чувственных состояний, эти проблески уникальности.

Прежде чем работа Юнга сможет быть продолжена аналитиками (а они должны делать эту работу, так как их мышление всегда будет оставаться ближайшим к фактам переживания), им необходимо освободиться от тех остатков теологии, академической психологии и особенно медицины, которые все еще цепляются за свою территорию и остаются ложными «землемерами» границ аналитической психологии. Одно из таких остаточных явлений — сам термин «неклинический анализ», который в данной работе подвергается критике. В этой работе также предпринимается попытка расчистить само основание территории, оспаривая притязания на каждый ее дюйм, предъявляемые анализу теологией, академической психологией и медициной. Не так важно захватить эту площадь — необходимо освободить занятую территорию, чтобы онтологию для психотерапии можно было однажды построить на ее собственном основании. Мы ведем борьбу за анализ, за точку зрения аналитика и корневую метафору души, из которой возникает эта точка зрения. Только там, где остатки старых воззрений, особенно медицинских, психиатрических, фрейдистских, создают препятствия этой точке зрения, их необходимо шаг за шагом опровергать.

Прежнее противодействие, оказываемое наукой религии, как в дни Шоу, или более позднее, возникшее между двумя культурами, как в дни Сноу1 Сноу Чарлз Перси (1905–1980) — автор нашумевшей работы «Две культуры и научная революция» («Two Cultures and the Scientific Revolution», 1959). (Примечание переводчика.), уже не представляет собой реального противостояния. Новая оппозиция, реальная для нынешнего поколения, возникает между душой и всем тем, что грубо ее искажает или же попросту стремится заключить с ней сделку; между анализом и официальной позицией медицины, теологии и академической психологии, которые хотели бы посягнуть на душу; между аналитиком и всяким другим человеком. Самоубийство — именно та проблема, которая обнажает этот конфликт.