Стивен Гаррисон - Счастливый ребенок

Ответственность требует свободы. У каждого человека должно быть право на ошибку, чтобы он мог в полной мере ощутить и принять последствия своей оплошности. Исследование взаимодействия личных желаний и социальных требований школьного сообщества – путь к осмыслению жизни, основанной на человеческих взаимоотношениях. Автоматическое поведение в условиях свободы не срабатывает и оборачивается множеством проблем. Только в активном осознанном личном контакте человек может согласовать устремления своей души со своими отношениями с другими людьми.

Школы, в которых детьми управляют, отнимают у ребенка не только свободу, но и ответственность. По счастью, дети учатся не только в школе. Это позволяет им сохранить пытливость ума и жизнерадостность духа.

Демократия и дисциплина

Мои учителя считали меня одновременно отсталым и не по годам развитым: я читал книги, которые мне рано было читать, и был последним в классе по успеваемости. Они были оскорблены. Они располагали огромными возможностями для принуждения, но я был упрям. Если мой разум, воображение или любопытство оставались не затронуты, то я не хотел или не мог учиться.

Уинстон Черчилль

Обучение отчасти состоит в воспитании дисциплины – но не той ложной дисциплины, навязанной внешней угрозой, а естественной организации наших внутренних побуждений. Мы нередко пытаемся учить детей дисциплине, заставляя их делать что-нибудь такое, чего они делать не хотят. Вместо этого следовало бы побуждать их к тому, чтобы они взвешивали последствия своих действий и брали на себя ответственность за свои слова, поступки и реакцию окружающих людей. Дисциплина – это не столько умение делать то, чего делать не хочется, сколько способность делать те трудные вещи, которые делать хочется.

Есть вещи, которые нам не нравятся, но мы заставляем себя их делать, поскольку понимаем: поступая так, мы обеспечиваем себе возможность делать то, что нам нравится. Например, я хочу стать бегуном на длинные дистанции, но мне не нравятся первые четыре или пять недель тренировок, потому что они трудны и мучительны. Однако я понимаю: я должен пройти через это, чтобы с удовольствием заниматься тем, что мне нравится. Каждый из нас может вспомнить примеры из своей жизни, когда он подвергал себя малоприятным испытаниям, зная, что они необходимы для достижения поставленной цели.

В демократическом учебном сообществе тоже существуют некие общепринятые правила – своя дисциплина, которой, возможно, не каждый ученик захочет следовать. Но такая дисциплина вырабатывается демократическим путем, и каждый член школьного сообщества имеет право участвовать в этом процессе. Бунт в таких условиях приобретает совсем иное значение и вызывает иную реакцию. Ведь неподчинение правилам приводит к нарушению порядка в моем сообществе, среди моих товарищей, чья реакция и будет наказанием.

Эта разновидность дисциплины, основанной на взаимоотношениях, коренным образом отличается от школьного администрирования, где правила устанавливает начальство. В традиционной властной структуре ученику остается либо бунтовать, либо отказаться от своей независимости. Там нет пространства для обязательств и диалога.

В демократической же среде ученики могут три часа провести в дискуссиях о достоинствах или недостатках того или иного правила, о его общественной пользе или вреде, о том, существуют ли школы, живущие по этому правилу или обходящиеся без него, пока все заинтересованные стороны не поймут в конце концов смысл каждого соглашения. Но уж осле того, как правило проголосовано и принято, пусть даже незначительным большинством и при вашем несогласии, каждый понимает: подчинение обязательно. Вот на чем основывается истинная власть в неиерархической структуре, и эта власть, конечно же, доступна всем участникам.

Образование и догмы: в поисках утраченной реальности

Культура и взгляд на мир

Значительное число людей думают, что они думают, тогда как на самом деле они всего лишь по-новому располагают свои предрассудки.

Уильям Джеймс

Недавно я зашел в магазин со своим маленьким сыном. Моя покупка ненадолго отвлекла меня, а тем временем ребенок увлекся рекламой на телевизионном мониторе в углу. Через несколько минут он уже сыпал жаргонными словечками, увлеченный обещанием быть принятым в сказочный мир, где ему подарят игрушку, кинофильм или колу, – нужно только что-нибудь купить. Пока я был занят, моего малыша уже чему-то «научили». А заодно и меня. Никто не спросил меня, можно ли продать что-нибудь моему сыну. И никто не будет спрашивать этого в будущем. Мой ребенок – часть системы рынка. И продавцы найдут его, куда бы он ни направился.

Интересы цивилизации и интересы личности постоянно взаимодействуют, и по большей части это взаимодействие связано с материальными потребностями. Рынок обещает счастье, тогда как на самом деле способен предложить только товары и услуги. Моему сыну цивилизация уже сообщила, что товары с услугами – это и есть счастье. А для меня важно, чтобы у него была возможность самому проверить, правда это или нет. И от этого ответа будет зависеть, как сложится его жизнь.

Невозможно всерьез говорить об образовании наших детей, не пытаясь понять, что представляет собой цивилизация, в которой они живут и учатся. В условиях современной западной цивилизации мы пребываем под мощным воздействием средств массовой информации, которые во многом определяют наш взгляд на мир. Мы не можем ступить и шагу, не переварив порцию информации о каком-нибудь продукте. Еще коварнее влияют на нас вездесущие брэнды, которые пропагандируют тот или иной образ жизни, навязывая колу или модельные джинсы.

Корыстное материалистическое общество постоянно нас обучает, причем учит не мышлению, а потреблению. Размышления о природе рыночных сил не в интересах маркетинга. Рынок стремится лишь заполучить потребителя. Для этого он прибегает ко всевозможным ухищрениям, посылая импульсы ниже порога осознанных действий. Маркетинг пользуется подсознательным языком гипербол и крайне редко – точным языком фактов. И нечувствительность наших детей к такому воздействию на их разум и душу становится злым роком нашего общества.

У детей, которым была дана ответственность и свобода эту ответственность реализовывать, развито критическое мышление. Они научились сами решать, что приносит им удовлетворение, а что нет. А тот ребенок, чья проницательность и воля на протяжении многих лет подавлялись насильственным образованием, вырастает идеальным кандидатом на роль незадачливого потребителя всего, что поступает в продажу. Само собой, то, что продается, должно быть произведено, и простодушный потребитель выступает также в роли покорного рабочего.