Роберт Смит - История психологии

Возвратившись в 1838 г. в Англию, Дарвин перечитал Мальтуса и творчески объединил свои соображения по поводу политической экономии, природы человека и тех фактических данных о происхождении видов, которые он уже начал собирать. Результатом стала теория естественного отбора.

Дарвин — выходец из респектабельного общества, женившийся на чувствительной и набожной женщине, — понимал, что уважаемые члены общества склонны уравнивать эволюционные спекуляции с политическим радикализмом. Он был также привержен ценностям науки, требовавшей не верить теориям, если те не обоснованы фактами. Все это заставляло Дарвина не спешить с теорией эволюции. Чтобы продумать и обосновать свои идеи, нужно было провести массу конкретных исследований. Значительное место в его размышлениях продолжала занимать политическая экономия. Представление о разделении труда позволило Дарвину понять процесс дивергенции — не простого превращения одного вида в другой, а постепенной дифференциации и распадения старого вида на несколько новых. Его по-прежнему интересовало все, что касалось эволюции человека, включая сопоставление инстинктов человека и животных. Когда наконец он решился отправить «Происхождение видов» в печать, то был крайне озабочен тем, удалось ли ему объяснить возникновение инстинктов. Ведь в то время существование инстинктов рассматривалось как наиболее убедительное доказательство присутствия в природе разумного плана. В тексте книги он специально отметил: «Психология получит прочное основание на новом фундаменте…, а именно на необходимости приобретения каждого умственного качества и способности путем нечувствительных градаций. Новый свет будет пролит на происхождение человека и на его историю» [9, с. 460].

Публикация книги вызвала горячие споры. Лишь через десять лет Дарвин взялся за трудную задачу: привести в порядок свои мысли и заметки о человеке, решив написать новую книгу. Широкое признание эволюции животных и растений, казалось, позволяло надеяться, что, познакомившись со взглядами Дарвина на природу человека, публика не отвернется от эволюционной теории в целом. Он не хотел давать критикам ни малейшего повода сомневаться в его честности и обвинять в том, что он-де скрывает свои взгляды на происхождение человека. Хотя по словам самого Дарвина, в его новом сочинении «едва ли встретятся оригинальные факты, относящиеся к человеку» [10, с. 60]. В своем труде об эволюции человека он также продолжил исследование двух тем, вызывавших у него большой интерес: полового отбора (предпочтение при спаривании как причина избирательного размножения

и, следовательно, эволюции) и выражения эмоций.

Формулируя свои доводы, Дарвин столкнулся с различными сложностями и в «Происхождении человека» уже не смог продемонстрировать той силы и полноты владения фактами, благодаря которым «Происхождение видов» выглядело столь убедительно. Поскольку непосредственных свидетельств эволюции человека не существовало, Дарвин был вынужден использовать косвенные доказательства. Так, если умственные различия между Homo sapiens и животными являются, как предполагал Дарвин, не качественными, а только количественными, это может служить доводом в пользу эволюции человека. Следовательно, стратегия его заключалась в систематическом сравнении умственных и физических способностей человека, с одной стороны, и животных — с другой. Результатом этого стал антропоморфизм: в животных Дарвин видел и описывал то, что характерно для человека. Затем он использовал найденное для доказательства преемственности между человеком и животными. Его оппоненты, напротив, определяли сущность человека в таких понятиях, как душа и моральная ответственность, которые, по их мнению, не были присущи животным, а значит и доводы Дарвина были для них изначально неубедительны. Но, тем не менее, к 1871 г. тот факт, что человеческое тело является результатом эволюции, признавался уже очень многими, за исключением разве что религиозных догматиков.

«Происхождение человека» открывалось сравнением анатомических особенностей человека и животных. Читателю предлагалось вглядеться в друзей и родственников и увидеть у них, например, находящийся с внутренней стороны уха особый валик, названный в книге атавистическим признаком. Это было относительно безопасной темой, уже знакомой читателю: так, в 1860-е гг. издавалась научная и популярная литература о горилле, которую незадолго до того открыли для себя западные люди, и ее сравнение с человеком вызывало особый интерес. В двух последующих главах Дарвин сопоставлял возможности психики человека и животных. Подобно Спенсеру он полагал, что существуют наследуемые способности и дарования. В «Происхождении человека» он пытался доказать, что способности эти, включая язык, нравственное чувство и интеллект, имеются, пусть даже в простейшей форме, у животных. «Как бы ни было велико умственное различие между человеком и высшими животными, оно — количественное только, а не качественное. Мы видели, что чувства и впечатления, различные ощущения и способности, как любовь, память, внимание, любопытство, подражание, рассудок и т. д., которыми гордится человек, могут быть найдены в зачатке или в хорошо развитом состоянии в низших животных» [10, с. 172].

Критики Дарвина основное значение придавали мышлению и языку. Рассматривая эволюцию этих способностей, Дарвин исходил из представления, согласно которому содержание сознания определяется опытом. Корни интеллекта он находил в обучении на основе чувственного восприятия, а языка — в выкриках, выражающих чувства по поводу воспринятого. Это едва ли могло помочь в решении глубоких вопросов, мучивших тех, кто занимался анализом разума, сознания, проблем лингвистического значения (семантики). Однако его исследования (как и работы Спенсера) указывали на сравнительное изучение животных, а также исследование различных стадий развития ребенка как на магистральный путь к созданию психологии как науки. Благодаря эволюционной теории две названные темы оказались в центре внимания; до этого они вызывали лишь поверхностный интерес или вообще считались недостойным приложением усилий для образованных людей, поскольку не имели отношения к высшим проявлениям разума. Сам Дарвин опубликовал результаты наблюдений за развитием своего старшего сына Уильяма в раннем детстве. Это направление психологических исследований интенсивно разрабатывалось уже в XX в.

Особое внимание Дарвин уделял нравственному чувству; не следует забывать, что он был викторианцем. «Я вполне согласен с мнением тех писателей, которые утверждают, что из всех различий между человеком и низшими животными самое важное есть нравственное чувство или совесть… Мы видим в нем благороднейшее из всех свойств человека», — писал он. С ложной скромностью он отказывает себе в способности анализировать столь «глубокие» вопросы, но затем смело принимается за их обсуждение: ведь, «сколько мне известно, никто еще не разбирал… [их] исключительно с естественно-исторической точки зрения» [10, с. 146]. С таким подходом к проблеме как раз и не хотели соглашаться его противники: ведь он одним махом ликвидировал различие между культурой и природой. Этот шаг Дарвина стал существенной поддержкой для тех, кто в самой природе человека пытался найти основания нравственного поведения. Существование морального чувства — на языке викторианцев, совести — Дарвин объяснял как результат гипотетической эволюции общественного животного, в ходе ее приобретшего и высокий интеллект. Развитие общественных инстинктов происходило, по его мнению, потому, что шансы животного оставить потомство повышались, если в поисках пищи или защиты от врагов оно вступало в сотрудничество с другими такими же животными. Дарвин полагал, что инстинкты, заставлявшие доисторического, наполовину животного предка человека держаться своей орды или семьи, увеличивали его шансы на выживание. Впоследствии, по мнению Дарвина, к этим инстинктам прибавилась еще и способность к рассуждению и рефлексии, что позволило сопоставлять предпринимаемые действия с их результатами: так, например, неосмотрительное эгоистическое поведение влекло за собой продолжительные страдания. Дарвин предположил, что такое сопоставление, сопровождаемое болью и страданиями, послужило основой для возникновения совести. Развитие интеллекта, по его мнению, привело к появлению языка; благодаря общению и использованию языка возникла культура; действие же совести усиливалось за счет поддерживаемых общественным мнением обычаев. И наконец, в результате того, что приобретаемые виды рефлексивного, осознанного поведения наследовались и передавались следующим поколениям, как полагал Дарвин, возникло подлинное нравственное чувство, присущее цивилизованному человеку. Это, по его мнению, означало, что чувство альтруизма способно возникнуть и развиться в ходе естественного отбора, который со всей очевидностью ведет к «выживанию наиболее приспособленных». Согласно Дарвину, наиболее приспособленным является как раз тот, кто вносит наибольший вклад в благосостояние и благополучие общества, и, тем самым, в свое собственное. Этими доводами Дарвин пытался примирить золотое правило нравственности — поступай с другими так, как ты хочешь, чтобы поступали с тобой, — и представление о пользе такого поведения.