Клаудио НАРАНХО - ХАРАКТЕР И НЕВРОЗ

В отличие от интроекции, при которой индивид ощущает себя как личность другого человека, идентификация определяется как процесс, в ходе которого индивид усваивает черты другого человека и таким образом в некоторой степени трансформируется, следуя внешней модели. Каким бы справедливым ни было утверждение о том, что восприятие родительских черт является универсальной характеристикой человеческого развития, очевидно также, что склонность к имитации, ориентированная на внешние модели, более всего характерны для ценностей энеатипа III. В отличие от ситуации с интроекцией, при которой индивид, по-видимому, отчаянно цепляется за имевшую место в детстве идентификацию, тщеславие у взрослых представителей энеатипа III весьма типично проявляется не столько в идентификации себя с важными представлениями прошлого, сколько в идентификации с современными и сконструированными образами того, что считается желательным в обществе. Таким образом, при разработке личного самоимиджа индивид энеатипа III, очевидно, проводит скрытое маркетинговое исследование для того, чтобы выяснить, что от него ожидает обобщенный другой. И именно этот «компьютерный» образ того, что ценится и чего хотят другие, индивид пытается воспринять и стремится подражать ему с характерным упорством.

Существенным для психологии энеатипа III (как и для седьмого) является также механизм логического обоснования. Но для этого типа наиболее характерным - помимо механизма идентификации - является механизм отрицания: механизм, посредством которого утверждается, что что-то не соответствует действительности (в предчувствии того, что кто-то поймет, что это как раз ей соответствует). Этот маневр, нашедший отражение в реплике Шекспира: «Эта дама уж слишком много протестует», тесно связан с поддержанием собственного образа и, конечно, является прямым выражением обмана.

С точки зрения конституционной, энеатип III существует в контексте соматотонии и, соответственно, в значительной мере мезоморфии. В гелом численность энеатипа III, возможно, является самой высокой в мезоморфии вслед за популяцией энеатипа III и контрфобического характера энерготипа I [171]. Не удивительно, что активная и высокоэнергетическая характеристика энеатипа поддерживается атлетической конституцией. Мне кажется весьма вероятным, что физическая красота и общая интеллектуальность могут являться теми факторами, которые влияют на детерминанты тщеславия как способа психологического выживания.

Хотя довольно часто можно услышать, что представители энеатипа III были поощряемы в детстве желанием соответствовать ожиданиям и идеалам родителей, нередки случаи, когда их желание привлечь внимание к той или иной форме собственного совершенства, возникло как реакция на пережь тую в детстве травму, когда ребенку не уделяли достаточного внимания, таким образом, желание стать блестящими, по-видимому, является реакцией на страх оказаться проигнорированным.

«Я был младшим из пяти детей. Для меня не было места, поэтому стать блестящим было для меня единственным средством привлечь к себе внимание».

Фактор, который я заметил, рассматривая случаи, когда женщинам в детстве не уделялось достаточного внимания и признания, является наличие отца, представляющего энеатип VI.

В жизненных историях энеатипа III (особенно в случае подтипа сохранения) достаточно часто наблюдается ситуация, в которой ребенок чувствует отсутствие кого-либо, на кого можно рассчитывать, что ему не на кого рассчитывать, что стимулирует у ребенка развитие автономности. Эффективность в этом случае исходит не только из желания завоевать любовь родителей своими достижениями, но также и из необходимости заботиться о самом себе. «Мне приходилось беспокоиться о безопасности для себя и своих сестер. Схватки между родителями не прекращались». «Мне приходилось самому заботиться о себе. Конфликт дома принял такие формы, что мне ничего не оставалось делать, как представлять, что там все прекрасно». Достаточно обычной является ситуация, при которой личность энеатипа III происходит из семьи, один из членов которой тяжело болен или в доме царит хаос, связанный с какой-то большой проблемой (например, алкоголизм отца), занимающей внимание родителей, которое они могли бы уделять детям, и вносящей свой вклад в создание для ребенка стимула самому заботиться о себе.

Часто встречаются и ситуации, в которых люди помнят, что в детстве окружавшие их обстоятельства вырабатывали у них мысль о том, что говорить правду небезопасно, так же как небезопасно раскрывать окружающим свои чувства и желания.

«Одно из детских воспоминаний, которое приходит мне на ум и которое подтверждало необходимость и правомерность обмана, такое: у нас в саду росли яблони, и всякий раз, когда мы ели зеленые яблоки, мы страдали расстройством желудка, поэтому мать запретила нам их есть. Однажды она вышла в сад развесить белье и обнаружила на земле надкушенные яблоки. И тогда она пообещала: „Если вы скажете правду, вас не накажут. Кто ел зеленые яблоки?" Яблоки ели и я, и моя сестра. Поэтому я сознался, меня отшлепали, а сестра получила пенни. В голове у меня все смешалось, и я подумал: „Какой смысл говорить правду?" Вот так люди и приучаются к обману».

Наличие склонности у энеатипа III к самоконтролю можно объяснить не только стремлением к выживанию и манипуляцией собственным образом: за этим часто стоит необходимость соблюдения суровой дисциплины в детстве. Рассказывая о своем детстве, женщина, выступающая от лица трех представительниц одного и того же характера, сказала: «Нас всех объединяет испытанный в детстве страх наказания ремнем. Если не наказывали кого-то из нас лично, наказание получал кто- нибудь другой. И я помню, что для меня это было просто кошмаром, я сделала бы все, что угодно, для того, чтобы не „получить это", и поэтому нужно было хорошо себя вести, хотя иногда было непонятно, для чего это все было нужно, но строгость родителей снова и снова заставляла вести себя подобающе. Все должно было происходить определенным образом. И это не было перфекционизмом, просто полагалось не делать того-то и того-то. Я думаю, что ко всему этому примешивалось чувство стыда, стыда по поводу того, что ты сделаешь что-то не так, как это должно делать».

У представителей энеатипа III довольно часто кто-то из родителей тоже принадлежит к энеатипу III, и в этом случае мы можем считать, что озабоченность по поводу внешности возникает здесь через идентификацию. «Моя мать превратила меня в куклу: я должна была брать уроки балета, всегда быть красиво одетой, мне не разрешалось повышать голос, смеяться, обнаруживать какие-то чувства… Она умерла, когда мне было девять лет, и мое воспитание продолжил отец». Иногда дополнительным стимулом для подражания является восхищение объектом подражания. «Мой отец был очень достойным человеком. Он был уже в отставке, но всегда носил белую рубашку, синий шерстяной костюм и золотые кольца, он был очень, очень добропорядочным. И его роль как бы перешла ко мне. Ведь он был подобен игроку, исполняющему свою роль».