Роберт - 33 стратегии войны

Вскоре после гибели Карла Людовик XI захватил Бургундию, покончив с последней и серьезнейшей угрозой для объединенной Франции. Герцог так никогда и не узнал, что пал жертвой хитроумного плана Людовика, который замыслил уничтожить его, не потеряв при этом ни единого французского солдата.

ТОЛКОВАНИЕ

Король Людовик XI (1423–1483), впоследствии получивший прозвище Король-Паук, был широко известен своими интригами, которые он, словно паутину, плел против своих врагов. Его талант выражался в способности продумывать все на множество ходов вперед и находить неочевидные, сложные пути для осуществления своих целей — а главной его целью было превратить Францию из раздробленного феодального государства в единую великую державу. Бургундия была самым серьезным препятствием на его пути, и именно с этим противником он не мог встретиться в открытой схватке: его армия была меньше и слабее, чем у Карла, да ему и не хотелось разжигать гражданскую войну. Однако Людовику, еще прежде, чем он стал королем, приходилось иметь дело со швейцарцами в короткой кампании, и он навсегда запомнил губительную силу их оружия, блестящее умение использовать гористую местность и несокрушимость боевых фаланг. Он справедливо считал швейцарцев непревзойденными воинами, не знающими поражений. Людовик составил хитрый план, состоявший в том, чтобы спровоцировать Карла на вторжение в кантоны, где от его великолепной военной машины ничего не останется.

Нити королевской паутины сплетались в совершенный узор. Прежде всего, он годами всячески подчеркивал свое благоволение швейцарцам, ублажал их, закрепляя дружеские связи и при этом не давая догадаться о своих истинных намерениях. Этот альянс к тому же вызывал раздражение у самоуверенного герцога, который и представить себе не мог, как собирался Людовик использовать этого странного союзника. Королю было совершенно ясно, что, уговорив швейцарцев войти в Бургундию в 1474 году, он разъярит герцога настолько, что тот потеряет всякое терпение и кинется мстить.

Когда Эдуард IV высадился в Кале, король, предвидевший такой поворот событий, оказался к этому готов. Вместо того чтобы с оружием в руках защищать свои земли от столь могущественного противника, он пошел другим путем и уговорил английского монарха отказаться от альянса с Бургундией, сделав ему куда более выгодные предложения: совершенно не рискуя, не проведя ни одного сражения на чужой земле, Эдуард получал финансовую поддержку — слишком щедрую, чтобы от нее отказаться. И снова Людовик проявил дальновидность: он понимал, что, когда наконец захватит богатое герцогство Карла Бургундского, сумеет с лихвой возместить то, что сейчас отдавал Эдуарду.

Брошенный англичанами, Карл оказался в изоляции, однако это не умерило его пыл и решимость отомстить за попытку вторжения в Бургундию. В этот момент Людовик предложил Карлу заключить договор, таким образом устраняя последнее возможное препятствие на пути герцога в швейцарские кантоны. Этот неожиданный для всех договор привел в бешенство друзей Людовика в Швейцарии, но ему не было до этого никакого дела. Дружба для него ничего не значила; швейцарцы станут оборонять свои земли как с ним, так и без него. Хладнокровный, уверенный в том, что делает, Людовик использовал связи для ведения своеобразной бескровной войны, уничтожая соперников чужими руками.

Все мы инстинктивно понимаем, насколько это важно — иметь сторонников. Однако нередко мы заключаем самые невыгодные союзы и привлекаем на свою сторону самых неудачных сторонников, а все из-за того, что чаще полагаемся на чувства и эмоции, чем на стратегию и расчет. Обычная ошибка — полагать, что чем больше у нас сторонников, тем лучше; на самом деле качество в данном случае важнее количества. Окружив себя многочисленными сторонниками, мы увеличиваем вероятность того, что окажемся втянутыми в чужие войны. Другая крайность — полагать, что достаточно иметь одного-единственного, но могучего союзника. Это чревато опасностью. Такие союзники имеют обыкновение вытягивать из нас все, что им нужно, а затем, когда ресурс исчерпан и нас больше нельзя использовать, отказываются от «старых друзей», как от ненужного хлама, точно так же, как Людовик отказался от верных швейцарцев. В любом случае полагаться на единственного человека — ошибка. Подчас мы выбираем не преданного друга, а того, кто кажется нам преданным, кто выглядит дружелюбным. Эмоции в таком деле опять-таки могут завести нас не туда.

Вы должны понимать: идеальные союзники — те, кто дает вам нечто, чего вы никак не можете получить своими силами. У них есть те ресурсы или возможности, которых нет у вас. Они даже могут выполнить за вас грязную работы или выиграть для вас битву. Это необязательно люди самые сильные или самые влиятельные — вспомните швейцарцев. Подойдите к этому вопросу творчески, проявите изобретательность в поиске соратников — ищите тех, кому и вы, в свою очередь, можете оказаться полезны, сделать для них что-то такое, что им не под силу. Так завязывается ниточка взаимной заинтересованности. Если вы лишитесь такого удобного соратника, это не разрушит вас и у вас не возникнет чувства, будто вас предали. Смотрите на это как на временный союз или даже как на инструмент, подходящий вам обоим, но лишь на определенное время и в определенных условиях. Когда надобность в таком инструменте отпадает, вы расстаетесь с ним, к взаимному удовлетворению, без чувства горечи или обиды.

[Союзнические] войска бывают полезны и хороши сами по себе, но для того, кто их призывает, они почти всегда пагубны, ибо поражение их грозит… крушением, а победа—зависимостью.

ЛОЖНЫЕ СОЮЗЫВ ноябре 1966 года Мюррей Боуэн, профессор клинической психиатрии Джорджтаунского университета, один из влиятельнейших специалистов в области семейной психотерапии, столкнулся с серьезной проблемой. Дело в том, что кризис назревал в его собственной семье, жившей тогда в городке Уэверли, штат Теннесси. Боуэн был старшим из пяти детей. В течение трех поколений у его семьи в Уэверли было свое дело. Какое-то время семейным бизнесом занимался третий по старшинству брат, которого домашние называли Джуном. В настоящий момент Джун, напряженно трудившийся на семейном предприятии и чувствуя неудовлетворенность оттого, что его недооценивают, заявил, что ему по праву должен принадлежать контрольный пакет акций. Его поддерживал отец, но мать была против. Мнения остальных членов большой семьи разделились. Ситуация накалилась до предела.

Одновременно с этим произошло еще одно событие: жене Джуна пришлось пережить смерть близкого человека, после чего она впала в такую депрессию, что это начало пагубно отражаться и на состоянии ее мужа. Это рикошетом ударило и по всей семье Боуэнов, эффект распространился, подобно волне, так что у одной из сестер Боуэн, четвертой по старшинству и самой неуравновешенной, появились признаки невротического заболевания. Больше всего, однако, Мюррей Боуэн опасался за своего отца: у того было слабое сердце.