Екатерина Мурашова - Любить или воспитывать?

Двое симпатичных русоголовых мальчишек (два с половиной и четыре года) ползали по ковру у моих ног и согласно делали то самое «ж-ж-ж» моими многочисленными машинками.

Папа поправлял очки.

Женщина сначала сидела, обиженно поджав губы, а потом перешла в наступление:

– Да уж, конечно, куда проще им мультики включить, а самому – к компьютеру…

– Стоп, стоп, стоп! – весь ее дальнейший монолог, до последней запятой, я легко могла проговорить сама. – Ролевые игры! – энергично предложила я. – Это прекрасный, естественный и, в общем-то, единственный способ развития общего интеллекта ребенка-дошкольника. Конечно, природа запрограммировала его развертывание в разновозрастных группах детенышей, но с ними сегодня некоторые проблемы, поэтому родители должны компенсировать… Впрочем, вам повезло: у вас двое близких по возрасту детей…

– Погодите, погодите, – прервал мое оптимистичное чирикание папа. – О чем вы вообще говорите? Что это такое? Домашний театр, что ли?

– Гораздо проще, – ответила я. – Игры с ролями. Всегда были. Вспомните свое детство. «Я буду пограничник, а ты будешь собака пограничника. Вон там – нарушитель границы. Говори: гав-гав-гав – и хватай его!»

– Гав-гав-гав! – охотно сказал младший мальчик и вежливо укусил папу за брючину. Мужчина опасливо отодвинулся.

– Понимаете, это одновременно и игра, и такой способ освоения действительности. Вот глядите: двести лет назад родился в русской крестьянской семье ребенок. До года лежал в люльке под снотворным, сосал тряпочку с маковым жмыхом. Потом его оттуда вынули и отдали старшим братьям-сестрам. Они его сразу взяли в игру. Назначили для начала тем, кто он и есть: младенцем в игре «в семью». Вот мама, вот папа, они на работу в поле ходят, а потом его как будто кормят тюрей с листа лопуха. Прошел год. Ребенок подрос, и его назначили собачкой пастуха. Объяснили: если вот оттуда высунется Ванька (он – волк!), кричи «гав-гав-гав»! Прошел еще год. Теперь наш ребенок – пастух или волк, у него есть своя собачка, и все они пасут коровок, сделанных из полешек. Еще год. Наш ребенок – отец (или мать) семейства – пашет игрушечным плугом, печет игрушечные пироги в игрушечной печи, ездит на ярмарку, ругает новонародившихся «деток». Еще год. И вот уже шестилетний ребенок – организатор все той же игры «в жизнь», он сам распределяет роли. Еще год. Крестьянское детство коротко – семилетка уходит работать, пасти настоящих гусей. Но игра уже подготовила его практически ко всему, с чем он встретится в жизни… Понимаете теперь?

– Э-э-э, – субтильный интеллигентный папа взглянул на меня в некотором ошеломлении – жизнь крестьянской общины двухсотлетней давности явно была слишком далека от него. – Но я, видите ли, инженер… Эти ваши игры…

– Есть целый набор стандартных, вполне современных ролевых игр, – поспешила уверить я. – Детский сад, школа, поликлиника или больница, магазин или автолавка, стройка, гости, авторемонтная мастерская…

– Но это ж сколько всяких игрушек надо, если во все это играть… – задумалась мама.

– Нисколько! – возразила я. – Миры создаются прямо из подручных материалов, в этом самая соль. Ребенок, который может поскакать на палочке, покормить ее сеном, поставить в стойло, потом из этой же палочки сделать ружье, потом из нее же – границу, лопату, меч, – такой ребенок гораздо более развит интеллектуально, чем тот, которому для игры все эти предметы нужны по отдельности и в максимальном правдоподобии.

В доказательство своих слов я из чеков хозрасчетного отделения, пригоршни желудей, двух ракушек и машинки без одного колеса быстренько создала у себя на столе приемный покой больницы скорой помощи.

Мальчишки бросили возить («ж-ж-ж») машинки и внимательно наблюдали за рождением мира. Когда я отвернулась, старший согнул из чеков еще пару «коек» и разместил на них откатившиеся под кресло желуди.

– Любую развивающую программу можно запихать в любую игру, – сказала я. – И главное, все это будет не просто так, от родительской балды, а по делу. Вот глядите: моя больница. Писать истории болезней, изготавливать лекарства, рисовать температурные графики…

– А что же выбрать для начала? – деловито спросила мама. – Больницу как-то не хочется…

– Только то, что вам самой нравится, – уверила я. – Главное – это удовольствие от создания мира. А дети подстроятся! Кстати, мужчины обычно в таких играх креативнее женщин и часто даже детей оттесняют от происходящего, все сами придумывают и воплощают.

– Может быть, в детстве недоиграли, – предположил папа. – Что ж, я в принципе не против… Но что бы мне такое… Как-то ваш стандартный набор мне не очень близок…

– Авторская программа! – бодро предложила я. – Например, игры с водой в ванной, их все дети любят. У вас два мальчика, им наверняка понравятся «катастрофические» игры. Вы могли бы топить в ванне «Титаник»… (В то время как раз вышел на экраны кэмероновский фильм.)

– Простите?..

– Ну что может быть проще? Льдину морозим в холодильнике, «Титаник» – кусок доски или пенопласта – приносим с помойки, люди – желуди – спасаются в мыльницах…

– Ага! – сказал папа, и в его глазах явственно заработала мысль.

Прилежная мама заглянула ко мне в кабинет через два-три месяца.

– Ну кто бы мог подумать?! – сказала она.

Мальчики, которые до этого папой не очень-то и интересовались, скачком выучили часы. К моменту прихода папы с работы ждут у двери, держа в зубах каждый по тапку. Потом старший бежит наполнять ванну, а младший контролирует, как мама кормит папу (чтобы не отвлекались на пустяки). Отец снова, как в далеком детстве, с интересом проходит мимо помоек. Льдины были цветные и еще всякие. На «Титанике» начинался пожар, его тушили с вертолета (мамин флакон из-под шампуня). Довольно быстро папа-инженер сконструировал батискаф (дуешь в трубочку – всплывает, откачиваешь воздух – тонет). Последнее достижение – совместно с сыновьями вывели закон Архимеда (топили разные вещи, отмечали маркером уровень воды, мерили рулеткой ванну, высчитывали объем).

Старшему недавно исполнилось пять лет. Отец спросил: что тебе подарить? Сын ответил: поиграй со мной!

Как же я ее недооценила при нашей первой встрече!

Внешность, про которую обычно со смесью сожаления и насмешки говорят: ни рожи, ни кожи. Девять классов школы без малейших успехов в одном из поселков Ленинградской области и после – даже никакого ПТУ, просто работала кассиром в магазине. Семья – двое маленьких сыновей (почти погодки), муж-пролетарий (крановщик или экскаваторщик, не помню) и еще отец мужа – крепко выпивающий дед, слесарь на Ижорском заводе.

Не помню я и того, с чем она обратилась ко мне в первый раз. Кажется, что-то вполне неврологическое у младшего мальчика – ходил на цыпочках и тряс подбородком, когда пугался. Я просмотрела карточку, не увидела ничего страшного, ребенок в целом развивался вроде бы по возрасту. Из анамнеза поняла, что невропатолог из-за отсутствия времени (и желания?) направил ее ко мне просто «поговорить». Как могла, успокоила встревоженную мать, попробовала объяснить про необходимость ролевых игр для развития детей. Обсудили и еще один животрепещущий вопрос: что делать с тем, что сыновья бешено, по любому поводу соперничают и дерутся друг с другом.