Уильям Джеймс - Психология

153

комических тонкостей. Есть люди, способные различить вкус старой мадеры из верхней или нижней части бу- тылки; иной, пощупав муку, скажет, из какой пшеницы она смолота. Слепая и глухонемая Л. Бриджмен до та- кой степени изощрила чувство осязания, что могла уз- нать на ощупь руку той особы, с которой здоровалась за год до этого; а ее сестра по несчастью Ю. Брэе, как рассказывают, сортировала в Гартфордском приюте выстиранное белье своих многочисленных товарок при помощи необыкновенно развитого чувства обоняния.

Зависимость способности различения от упражнения так хорошо всем известна, что почти никто из психоло- гов не считал нужным искать для этого объяснения. По их мнению, по-видимому, практика должна утон- чать способность различения — дальше этого они не идут. По большей части психологи говорят: «В данном случае внимание направлено на объект различения;

внимание же мы направляем на более привычные ве- щи, а объект внимания всегда сознается отчетливее». Ответ хотя и справедлив, но слишком общий, более подробных соображений по этому вопросу мы со своей стороны дать здесь не можем.

Глава ХVI. Ассоциация

Порядок наших идей.После различения следует ассо- циация. Очевидно, что весь прогресс познания должен заключаться в соединении обоих процессов, ибо объ- екты, являясь первоначально в цельном виде, анализи-руются нами, разлагаются на части, объекты разде-ленные объединяются и образуют в сознании сложные группы. Таким образом, анализ и синтез суть два не- прерывно идущих рука об руку психических процесса:

один с каждым новым шагом подготавливает путь дру- гому совершенно так же, как при нормальной ходьбе человек пользуется поочередно то одной, то другой но- гой, причем движение одной ноги обусловливает движе- ние и другой.

Смена образов и мыслей, из которых слагаются наши умственные процессы, быстрое мелькание одной идеи за другой, переходы от одного предмета к прямо противоположному, переходы, изумляющие при первом взгляде своей резкостью, но при более внимательном

154

анализе обнаруживающие цепь промежуточных звеньев, которые связуют совершенно естественным и осмыслен- ным образом очень различные объекты,—такой зага- дочный невесомый поток мыслей с незапамятных вре- мен вызывал изумление у всех, кто обращал внимание на эту вечно предстоящую перед нашим сознанием тай- ну. В особенности философы стремились рассеять хоть до некоторой степени таинственный мрак, покрываю- щий эти явления, пытаясь дать им простое объяснение. Философы поставили себе задачу найти принципы связи между мыслями, в силу которых они как бы вырастают одна из другой, и, таким образом, выяснить особенно- сти в последовательности и сосуществовании наших идей.

Но, приступая к анализу этого явления, мы сразу наталкиваемся на вопрос: какого рода связь хотим мы определить—мыслимую связь или связь между мысля- ми? Это две совершенно различные вещи, и только для одной из них есть надежда найти объясняющие прин- ципы. Бесконечно сложная путаница всех возможных видов мыслимой связи не может быть сформулирована просто. Любая связь объектов может быть мыслима:

связь сосуществования, последовательности, сходства, контраста, противоречия, причины и действия, средства и цели, рода и вида, части и целого, субстанции и ак- циденции, раннего и позднего, большого и малого, ленд- лорда и арендатора, хозяина и слуги и т. д.— видов такой связи бесконечно много. Единственное упрощение, к которому можно было бы прибегнуть при анализе различных видов связи, заключается в сведении всех возможных видов отношений к немногим типам, анало- гичным тем, которые иные авторы называют катего- риями рассудка. Следуя той или другой категории, мы могли бы переходить от какого угодно объекта мысли к другим. Если бы мы в данную минуту пытались опре- делить этот род связи между отдельными моментами мышления, то настоящую главу пришлось бы теперь же закончить, ибо краткой характеристикой категорий мо- жет служить указание на то, что все они суть мыслимые отношения и что ум переходит от одного мыслимого объекта к другому тем или другим рациональным пу- тем.

Определяется ли чередование наших идей какими- нибудь законами?Но что же фактически определяет путь, который принимают в своем течении наши мысли?

155

Почему в данное время в данном месте мы начинаем думать о Ь, если только что перед этим подумали об а, а в другое время и в другом месте о с, а не о &? По- чему мы иногда целые годы тщетно бьемся над разре- шением какой-нибудь практической или научной проб- лемы, причем наша мысль отказывается найти желан- ное решение; и почему в один прекрасный день, гуляя по улице и нимало не помышляя о решении проблемы, мы вдруг находим в своем сознании долгожданный от- вет, который возникает в нас с такой легкостью, будто мы никогда и не пытались его искать, и для которого послужило поводом, быть может, впечатление, полу- ченное нами от цветов на шляпке шедшей впереди нас дамы или нечто совершенно неуловимое?

Нужно сознаться, что процессы мысли обусловлены весьма странными явлениями. «Чистый разум» только один из тысячи возможных факторов в наших процес- сах мысли. Кто из нас в состоянии сосчитать все неле- пые идеи, предположения, крайне неосуществимые за- мыслы, которые могут прийти в голову в течение одно- го дня? Кто поклянется, что предрассудки и неосно- вательные мнения играют в его психической жизни меньшую роль, чем просвещенные взгляды?

И все-таки, по-видимому, и для ценных, и для нич- тожных элементов нашего мышления существует один и тот же способ происхождения.

Эти законы суть законы мозговых процессов.Веро- ятно, мысль зависит от механических условий, по мень- шей мере определяющих порядок, в котором объекты предстают перед сравнивающей и выбирающей мыслью. Не лишен интереса тот факт, что Локк и многие позд- нейшие французские и немецкие психологи признали необходимым допустить существование особого механи- ческого процесса, с помощью которого можно было бы объяснить заблуждения мысли, предубеждения, нару- шающие правильность умственных процессов и делаю- щие их бесплодными. Психологи усмотрели этот меха- нический процесс в законе привычки или в том, что мы называем теперь ассоциацией по смежности. Но этим авторам никогда не приходило в голову, что тот же процесс, который идет рука об руку с действительным образованием и распределением в сознании одних идей,быть может, в состоянии производить и другие идеи и что привычные ассоциации, как ускоряющие ход мысли, так и задерживающие его, могут иметь общий механи- ческий источник. Согласно этой последней точке зре- ния, Гартли усматривал в привычке вполне удовлетво- рительный принцип объяснения для чередования наших идей и, таким образом, становился открыто на детер- министическую точку зрения, пытаясь распространить•и на рациональные, и на иррациональные элементы мысли общий прицип объяснения.