Герхард Терстеген - Путь истины

Сей трактат представляет собой частное ответное письмо, написанное мною в своё время по-голландски, а затем, по желанию многих, ищущих назидания, переведённое на немецкий язык и широко распространившееся. Некоторые, прочитавшие его, укоряют меня, что я противостою рассудку посредством рассудка и отвергаю значение ума рассуждением ума. Но я отнюдь не отвергаю значение ума, а всего лишь указываю на границы его возможностей и правильное и неправильное его применение в деле познания божественных истин. Одновременно я показываю, что от Бога нашему духу дана гораздо более благородная способность сущностно и спасительно познавать Его Самого и сверхприродные вещи. Таким образом, совершенно безосновательным является обвинение, что я призываю людей уподобиться неразумным животным, в то время как, наоборот, мною здесь изъясняется, что́ такое разумение истины (1 Тим. 2, 4), как к нему прийти, его обрести и им пользоваться во благо.

Что же касается моего стремления привести исчерпывающие рассуждения, то я хотел тем самым некоторым образом приспособиться к восприятию тех, кто привык рассматривать всё в свете и зеркале рассудка, – и то в ограниченной степени, с тем намерением, не подвигнет ли это их обратиться от образов к оригиналу и сущности и стать как дети (Мф. 18, 3), которые знают и любят свою матерь и безыскусно, не употребляя утомительных усилий, вкушают от её груди без всяких «почему», только лишь последуя данному им от рождения природному инстинкту и влечению. Бог даёт Своим рождённым свыше (Ин. 3, 7) из слова истины (Иак. 1, 18) чадам некий подобный инстинкт и влечение – напечатление и действие веры в сердце, чрез что они опытно всё более и более познают и вкушают Бога и Его истину сверх всяких рассуждений ума. И если только они предадут себя этому внутреннему привлечению от Отца (Ин. 6, 44) и свету веры (который есть вовсе никакое не обольщение или самоизмышлённая вещь, но неложное осуществление – Евр. 11, 1), то придут они не во тьму, хотя иногда кажется именно так; но Святой Дух Истины поведёт их от меры в меру (Еф. 4, 13) из всяческой суеты, заблуждений, мечтательства и самости к истине и подлинному существованию, которые обретаются во Христе. Следуя по этому пути, они научатся всё более и более отстраняться от всякой надежды на себя и на свой ум, дабы уповать только на имя Господне и всецело предавать себя своему Богу. К прочим же, которые не желают покорить себя вере, но упорно следуют свету своего ума, Дух Святой со всей строгостью взывает чрез Пророка Исаию: Вот, все вы, которые возжигаете огонь, ходите в искрах вашего света, – идите в пламень огня вашего и стрел, раскалённых вами! Это будет вам от руки Моей; в мучении умрёте (Ис. 50, 11).

Возлюбленный о Господе друг и собрат!

1. В Вашем последнем письме Вы поставили передо мною столь многие и важные вопросы, что, конечно, было бы лучше, если б они были обращены к тем, кто имеет не только больше времени, но и больше способности ответить на них полнее, нежели я. Однако же, дабы явить, что я рад и готов послужить Вам, и вдобавок видя в себе, как кажется, некоторое понимание предмета, я попытаюсь, хотя, может быть, и в недостаточной мере, ответить Вам.

2. Вы изволите знать, что я думаю о познании человеком самого себя и о познании Бога (или, по Вашему выражению, «боговедении» [123] [Здесь и в аналогичных местах (§§ 3, 5, 6) употребляется термин Theosophie. Терстеген в примечании к § 3 разбирает употребление этого термина древними («теософия – опытное познание Бога и божественных вещей») и новыми церковными писателями (здесь «теософия – происходящая из божественного откровения и созерцания истинная философия, или метафизика»). Заканчивает своё примечание Терстеген неодобрительным упоминанием, что в его дни под этим словом часто понимается школьное богословие. Поскольку сегодня термин «теософия» воспринимается совсем иначе, чем во времена Терстегена, переводчик несколько изменил терминологию (с полным сохранением смысла) и опустил авторское примечание к § 3.] ), и посредством чего и каким путём мы с нашей стороны можем прийти к сему познанию. В особенности же Вас интересуют мои мысли о рассудке – не является ли наш ум до некоторой степени подходящим инструментом для познания истины, и в чём должно ему следовать, – или же нужно противиться ему? И что и как в таком случае могут уразуметь душа, дух и т. д., если они будут действовать вопреки уму? Итак, с Божией помощью я постараюсь изложить Вам здесь свои соображения по этому поводу.

3. Если, как я понял, под «познанием самого себя» Вы имеете в виду не моральное или нравственное самопознание (которое совершенно необходимо), но исчерпывающее понимание, как устроены наши душевные силы, каковы их точные наименования, их порядок, различие между ними и особенности их действования, а под «боговедением» (или, как обыкновенно говорят, «знанием о Боге») ясное и полное уразумение Божией природы, Божиих свойств, действий, проявлений и т. д., – то я скажу, что Бог не требует от человека такого знания и не заповедует его. Не требует потому, что мы можем освятиться и спастись и без него. Не заповедует потому, что таким знанием (особенно знанием Бога) невозможно овладеть посредством обучения, как какой-нибудь наукой или искусством. Человек своими силами и своим действованием стяжать такое познание никак не может: один Бог даёт его, когда и кому Он хочет.

4. Хотя все мы должны иметь истинное познание Бога, сердечно желать его и подобающим образом уготовлять себя к приятию его, ибо в нём заключается всё наше спасение, – но достигается это познание единственно и только, когда Бог Сам действенно откроет нам Себя и приобщит нас к Себе. А благоволит Он открывать Себя не мудрым и разумным, но младенцам (Мф. 11, 25), тем, кто любит Его и соблюдает слово Его (Ин. 14, 23).

5. Знание же о Боге (в «школьном» значении этого слова) есть нечто совсем иное. Под ним понимают притязающее на полноту, но одновременно основывающееся на членении и различении понятий умозрение не только о том, каков Бог в отношении к нам, но и каков Он по Своей сущности, в Своих свойствах и действиях. И такое знание о Боге не необходимо для спасения.

6. К тому же надо сказать, что умозрительное богопознание, если оно действительно претендует на основательность и истинность, должно проистекать (точно так же, как и познание Бога, необходимое для спасения) из некоего, по большей части экстраординарного, внутреннего просвещения, откровения и созерцания Бога. Таким созерцанием никто не может обладать по собственному усмотрению; никто не может достичь его посредством своих духовных усилий или размышлений, но даёт его только Сам Бог, кому Он хочет, по Своему особому попечению о душах человеческих. И число таких богословов на земле чрезвычайно мало.