Бернард Льюис - Евреи ислама

Положение христианского меньшинства в исламском государстве во многом зависит от отношений этого государства с христианскими державами, и в положительном, и в отрицательном смысле. К евреям это соображение не относится, разве что косвенно и опосредованно. Существовало много христианских государств, дружественных и враждебных, могущественных и слабых, и в некоторых действительно были мусульманские подданные, которым угрожали репрессии или превращение в заложников. У евреев такого преимущества или недостатка не имелось — за единственным исключением. На протяжении нескольких веков в раннем Средневековье царство хазар — тюркского народа, жившего на землях между Доном и Волгой — приняло иудаизм. Насколько можно судить, Хазарское царство управлялось относительно немногочисленным обращенным в иудаизм доминирующим классом, который правил большим языческим, христианским и мусульманским населением. В какой степени создание, а затем исчезновение еврейского царства к северу от земель ислама повлияло на судьбу еврейских общин, находящихся под мусульманским правлением, и на отношение к ним мусульман, сказать трудно или вообще невозможно.

В целом к христианам и евреям проявлялась одинаковая степень терпимости; и те и другие страдали от одних и тех же бед и подвергались одинаковым опасностям. И обе общины смогли выжить, часто участвовать, а иногда и процветать в государствах и обществах, основанных мусульманами и управляемых законами ислама.

В большинстве случаев положение немусульман под традиционным исламским правлением было гораздо легче, чем положение нехристиан или даже христиан-еретиков в средневековой Европе, не говоря уже о некоторых событиях в Европе ХХ века или на современном Ближнем Востоке. Но их статус был юридически и социально неполноценным, то есть, как мы бы сказали сегодня, они считались гражданами второго сорта. В настоящее время эта формулировка официально осуждается и даже стала устойчивым выражением, означающим неприемлемую дискриминацию доминирующей группой других групп в том же обществе. Но сама формулировка заслуживает и более пристального внимания. Гражданство второго сорта — хотя и второго сорта, но все-таки гражданство. Оно включает в себя некоторые права, хотя и не все, что, безусловно, лучше, чем полное отсутствие прав. Несомненно, это предпочтительнее той ситуации, которая сложилась во многих государствах в настоящее время, когда меньшинства и даже большинство не пользуются реальными гражданскими правами или правами человека, несмотря на все блистательные принципы, закрепленные в конституциях, но совершенно не имеющие последствий в правоприменительной практике. Признанным статусом, пусть он и ниже статуса доминирующей группы, который установлен законом, признается традицией и подтверждается всеобщим согласием, не нужно пренебрегать.

При мусульманском правлении такой статус долгое время смиренно признавался христианами и с благодарностью — евреями. Он перестал быть приемлемым, когда восходящая сила христианского мира, с одной стороны, и радикальные идеи Французской революции — с другой, вызвали волну недовольства среди христианских подданных мусульманских государств, их нежелание подчиняться унижениям, даже угрозе или возможности унижения, имевшим место при прежнем порядке. Как раз в то время, когда христиане становились все менее готовыми принять эти ограничения, мусульмане — во многом по тем же причинам — были тем более убеждены в их необходимости. До тех пор пока мусульманские империи сохраняли реальность или даже иллюзию превосходства, они были готовы терпеть все более нарастающее влияние меньшинств на экономическую жизнь. Но с изменением реальных экономических взаимосвязей, а затем и военно-политического баланса между исламом и христианским миром в XVIII и XIX веках, и еще больше с запоздалым осознанием мусульманами произошедших изменений, ситуация экономической власти меньшинства стала вызывать беспокойство и в конечном счете гнев.

Часто в истории относительно неразвитая экономика стимулируется коммерческим воздействием другого более активного и более развитого общества. Особенно характерно для Ближнего Востока в эпоху европейской экспансии то, что агентами и бенефициарами экономических изменений с обеих сторон были иностранцы. Со стороны, естественно, приходили европейцы, но даже на Ближнем Востоке основными игроками являлись либо иностранцы, либо представители религиозных меньшинств, которых доминирующее общество рассматривало как маргиналов по сравнению с собой. Новый средний класс — некоторые историки используют термин «компрадоры», сформировавшийся в XIX — начале XX века — состоял в основном из иностранцев, местных христиан и части евреев, которых в результате этого процесса стали еще меньше отождествлять с мусульманскими соотечественниками и еще больше — с Европой. Лишь на сравнительно позднем этапе новая мусульманская буржуазия, не подавленная, как ее предшественники зимми , социальным отделением от государственного управления и социального большинства, смогла оказать определенное социально-политическое воздействие. Деятельность этой буржуазии была ограничена по масштабам и продолжительности и во многих странах уже уступила место другим элементам.

Модернизация с конца XVIII века по настоящее время значительно укрепила положение немусульман, но в какой-то мере и серьезно ухудшила его. Материальные дела пошли прекрасно. Христиане, более открытые для западного влияния, сумели воспользоваться западным образованием и получить множество преимуществ, столь важных в век господства Запада. Роль иностранцев и представителей меньшинств в финансовых вопросах можно проиллюстрировать примерами. Документ 1912 года перечисляет 40 частных банкиров в Стамбуле, и среди них нет ни одного турецкого мусульманина. Те, кого можно определить по именам — 12 греков, 12 армян, 8 евреев, 5 левантийцев или европейцев. Список из 34 биржевых брокеров в Стамбуле включает 18 греков, 6 евреев, 5 армян и ни одного турка 72. Подобным образом обстояли дела в османских провинциях и, в меньшей степени, в Северной Африке и Иране.

Еще более разительные перемены проявились в тех сферах, которые в результате имперской экспансии Европы с обеих сторон попали под прямое европейское правление. Западноевропейские нации, продвигающиеся морем с юга, и русские, расширяющие свою территорию по суше с севера, заключили исламские земли Ближнего Востока в гигантские клещи. На присоединенных территориях новые имперские хозяева, как и монголы столетия назад, пользовались навыками и знаниями местного немусульманского населения. Вскоре после того, как Армения вошла в состав России, армян стали принимать на российскую службу. Это обстоятельство предъявило разного рода вызовы с восточной границы как туркам, так и армянам Османской империи. Южнее — этот пример более известен в западном мире — экспедиция Бонапарта в Египет широко использовала в административной службе услуги коптов и других христиан.