Сергей Аверинцев - СОФИЯ-ЛОГОС СЛОВАРЬ

[272]

[273]

быть «нагими и одинокими»; социальные связи и культурные навыки казались им мнимостью, «дымом» (в порядке умственного прово­цирования они отрицали все требования стыда, настаивали на допусти­мости кровосмесительства и антропофагии и т. п.). «Дым» нужно развеять, обнажив человеческую сущность, в которой человек должен свернуться и замкнуться, чтобы стать абсолютно защищенным от всякого удара извне. Все виды физической и духовной бедности для киников предпочтительнее богатства: лучше быть варваром, чем эллином, лучше быть животным, чем человеком. Житейское опрощение дополнялось интеллектуальным", в той мере, в какой К. занимались теорией познания, они критиковали общие понятия (в частности, «идеи» Платона) как вредную выдумку, усложняющую непосредственное отношение к предмету.

Философия К. послужила непосредственным источником стои­цизма, смягчившего кинические парадоксы и внесшего гораздо более конструктивное отношение к политической жизни и к умственной культуре, но удержавшего характерный для К. перевес этики над другими философскими дисциплинами. Образ жизни К. оказал влияние на идеологическое оформление христианского аскетизма (особенно в таких его формах, как юродство и странничество). Типологически школа К. стоит в ряду разнообразных духовных движений, сводящихся к тому, что внутренне разорванное общество восполняет социальную несвободу асоциальной свободой (от йогов и дервишей до современных хиппи).

КЛИМЕНТ АЛЕКСАНДРИЙСКИЙ (Clemens Alexandrinus) Тит Флавий (ум. до 215), христианский теолог и писатель. Родился в языческой семье и получил универсальное философское и литературное образование; выступал в Александрии как свободный христианский учитель, затем бежал от преследований в М. Азию. К. А. — первый христианский мыслитель, стоящий на вершине современной ему образованности; его цель — синтез эллинской культуры и христианской веры; относился к этой цели с оптимистическим воодушевлением, не ощущая глубоких противоречий между двумя идейными мирами, к которым он принадлежал. Религиозный идеал К. А. сохраняет черты античного философского гуманизма; трактаты «Увещание к эллинам»

и «Педагог», продолжающие жанровую традицию популярно-фило­софской литературы, интерпретируют христианство как просвети­тельское учение, ниспровергающее языческие суеверия, освобождающее от страха и дарующее внутреннюю независимость. Гимн Христу, которым завершается «Педагог», — одно из первых произведений христианской поэзии. Огромная начитанность К. А. проявилась в собрании набросков, объединенных под заглавием «Строматы» («Ковер из лоскутков»), ценном источнике по истории античной философии, которую К. А. с известными оговорками ставит наравне с Библией. В беседе «Какой богатый спасется?» евангельское осуждение богатства подменено отвлеченным философским принципом презрения к мате­риальному. В целом представленный К. А. тип христианства не нашел себе места в

«КНИГА ПРИРОДЫ», восходящее к древности представление о мире природы как некоем «тексте», подлежащем «чтению» и толко­ванию. Уже позднеантичная астрология уподобляла звездное небо письменам, содержащим некоторое сообщение. Средневековое хрис­тианство видело в природе создание Того же Самого Бога, Который раскрыл Себя людям в Библии; отсюда вытекает известный парал­лелизм природы и Библии как двух «книг» одного и того же автора (природа — мир как книга, Библия — книга как мир). Эта идея, одним из первых развитая Максимом Исповедником, остается популярной вплоть до эпохи барокко; она наивно выражена в стихах английского поэта XVII в. Ф. Куарлеса: «Этот мир — книга in folio, в которой заглавными литерами набраны великие дела Божьи: каждое творение — страница, и каждое действие — красивая буква, безупречно отпеча­танная». Однако если ортодоксальная традиция сопоставляла «К. П.» и Библию, то неортодоксальные мыслители, начиная с эпохи Возрож­дения, противопоставляли их (напр., предпочтение «живого ману­скрипта» природы «писанному манускрипту» Библии у Кампанеллы). «К. П.» можно было сопоставлять не только с Библией, но и с челове­ческой цивилизацией и книгой как ее символом. Просвещение (за

[274]

исключением Руссо) вкладывает в образ «К. П.» свою веру в культуру, до конца согласную с природой, и в природу, до конца согласную с разумом. Движение «Бури и натиска», в частности ранний Гёте, и романтизм противопоставляет органическую мудрость «К. П.» меха­нистическому рационализму и книжной учености. Это умонастроение выражено в стихах Ф. И. Тютчева:

Где вы, о древние народы! Ваш мир был храмом всех богов, Вы книгу Матери-природы Читали ясно без очков!

КОНДАК (греч. KovxdKlov, KovSdKlov; букв. - деревянный валик, на который накручивается свиток, метафорически — сам свиток) — жанр ранневизантийской гимнографии, возникший в V-VI вв. и в VIII в. вытесненный из богослужения каноном. Название «К.» появляется только в IX в.; до этого тексты такого жанра назывались гимном, псал­мом, стихотворением, песнью, похвалой, молением (i3|lV0Q, \yotX|l6<;, яо1тцла, ф5т], da|ia, SfeT]Gi<;). Первоначально К. — строфический гимн, содержащий обычно от 18 до 30 строф (икосов), одинаковых по числу стихов (от 3 до 13) и по ритмической организации соответствующих стихов. Первые буквы икосов образуют акростих. После заголовка, содержащего название праздника или имя святого, акростих К. и указание на мелодию, следует от 1 до 3 вступительных строф, назы­ваемых «кукулий» или «проимий» (яроо1|1ЮУ), метрически отличных от икосов. Кукулий и К. связаны между собой общим рефреном (припевом), который повторяется после каждого икоса. Последняя строфа содержит краткое описание воспеваемого события или лица и молитвенное обращение. К. восходит к трем гомилетико-литургическим жанрам сирийской литературы: 1) мемра, прозаическая проповедь, ритмизованная средствами синтаксического параллелизма, произно­сившаяся на утреннем богослужении после чтения Св. Писания; 2) мадраша, силлабический гимн со сложной строфикой, обязательным припевом и часто с акростихом; 3) сугита, диалогическое песнопение с обязательным акростихом (последние два жанра предполагают наличие

[275]

мелодии). Эти жанры широко использовались в творчестве преп. Ефрема Сирина и других сирийских церковных поэтов IV-V вв., которым, по-видимому, следовал св. Роман Сладкопевец, образцовый автор в жанре К. В генезисе К. участвовали также рефренная псалмодия, восходящая еще к обиходу ветхозаветного храма, и синагогальная экзегетическая проповедь (мидраш), с которой связана гомилетическая установка К. Происхождение К. предопределило характер его испол­нения: будучи по существу поэтической гомилией, К. исполнялся солистом, тогда как припев пел хор или народ. Разновидностью К. является акафист.