Джозеф Телушкин - Еврейский мир

Молитвы в «Домах Хабада» и синагогах Хабада отличаются от других ортодоксальных синагог особым пристрастием к пению и радостным молитвенным славословием.

Особое внимание любавичские хасиды уделяют и кашруту (см. «Кашер»). Они постоянно помогают людям готовить кашерную еду, включая починку кухонных плит и возмещение расходов на покупку набора кашерной посуды евреям всех общин.

Интересы любавичских хасидов не ограничены только соблюдением ритуалов. Многие «Дома Хабада» организуют оздоровительные реабилитационные программы для наркоманов; немало богатых спонсоров движения — те нерелигиозные евреи, чьи дети избавились от наркотических привычек благодаря любавичским хасидам. В этих наркологических центрах лечатся и неевреи. Они же организовали недавно лечение нескольких групп детей из Чернобыля. Благодаря этой деятельности (даже среди ассимилировавшихся евреев) любавичские хасиды стали единственной ортодоксальной группой, которая вызывает большие симпатии со стороны всех евреев США, — большинство средств, собираемых этим движением, жертвуются неортодоксальными течениями. Один нерелигиозный еврей как-то сказал мне: «Их преданность своему делу, активность и сердечность заставляют меня думать, что это единственная из еврейских организаций, которая наверняка будет действовать и в XXI веке».

Тем не менее в последние годы это движение вызывает значительные упреки со стороны других еврейских групп. Реформистский раввин Артур Леливелд обвинил любавичских хасидов в создании культа, который отрывает детей от родителей. Большинство неортодоксальных евреев отвергли выпады Леливелда как экстремистские и несправедливые. Зато любавичские хасиды попали под огонь критики в конце 1980-х из-за попыток своего ребе добиться изменения израильского закона «кто является евреем». Любавичские раввины хотели, чтобы Израиль считал евреями только тех, кто рожден от матери-еврейки или обращен в иудаизм ортодоксальным раввином. Непризнание любавичскими хасидами обращений, совершенных реформистами и консерваторами, возмутило не только их раввинов, но и всех представителей этих течений иудаизма.

Удивительней то, что любавичские хасиды сталкиваются с оппозицией и внутри ортодоксии, обвиняющей их в том, что они считают своего нынешнего ребе Машиахом. Это обвинение легло в основу фанатичной ненависти к любавичским хасидам со стороны Элиэзера Шаха, одного из видных израильских ультраортодоксальных раввинов. Любавичские хасиды сталкиваются и с ожесточенной критикой со стороны другой хасидской группы — сатмарских хасидов, вызванной, в числе прочего, и отношением к Израилю. Сатмарские хасиды уже долгое время выступают с резко антисионистских позиций, тогда как любавичские хасиды позитивно относятся к еврейскому государству.

Однако, несмотря на оппозицию, любавичские хасиды продолжают сохранять активные позиции в еврейских общинах США, Израиля и всего мира.

Согласно знаменитому изречению Талмуда, Б-г ценит не соблюдающего традиции еврея, который стал верующим, больше тех, кто верует всю свою жизнь. В Талмуде говорится, что «там, где стоит кающийся еврей — бааль-тшува — праведный человек стоять не может» (Брахот, 346).

Очевидно, мудрецы отвели бааль-тшува такой высокий уровень потому, что понимали: неверующему труднее изменить свои убеждения и уверовать, чем верующему — оставаться верующим. Большинство баалей-тшува (мн. ч. от бааль-тшува) сетовали мне на то, как им трудно теперь обходиться без омаров и креветок. А меня, выросшего в кашерном доме, эта пища никогда не привлекала и не искушала.

В течение нескольких последних десятилетий десятки тысяч евреев по всему миру стали баалей-тшува , приняв ортодоксальный иудаизм. Этот феномен поразил еврейских ученых, большинство из которых предполагало, что в США у ортодоксии нет будущего. Хотя значительная часть восточноевропейских евреев, которая эмигрировала в Соединенные Штаты на рубеже XIX–XX вв., происходила из ортодоксальных семей, но в большинстве своем отошла от ортодоксии. Первым ритуальным обычаем, от соблюдения которого они отказывались, обычно была суббота. В то время в Америке действовала шестидневная рабочая неделя, и, если человек отказывался работать в субботу, его увольняли уже в понедельник. Невозможность для большинства евреев соблюдать субботу была основной причиной возражений видных раввинов Европы против эмиграции евреев в Америку. Хотя европейские евреи любили говорить об Америке как о голдене медина («золотая страна», где улицы вымощены золотом), раввины предпочитали называть ее трейфе медина («некашерной страной»). Они боялись — и не без причины, — что в Америке евреи быстро ассимилируются.

Нерелигиозность американских евреев усиливалась и низким уровнем еврейского образования, долгое время типичным для Соединенных Штатов. Скудное знание основ иудаизма сочеталось у детей иммигрантов с высоким уровнем светского образования, которого достигло второе поколение евреев США. В совокупности все это, казалось бы, не оставляло перспектив для иудаизма. За всю историю еврейского народа отступничество от религиозных ритуалов никогда не принимало таких масштабов, как в первые десятилетия с момента массовой эмиграции евреев в Америку.

Движение баалей-тшува началось после Второй мировой войны, было порождено несколькими факторами. Самым важным из них, вероятно, был принцип, выдвинутый историком Маркусом Хансеном и известный как закон Хансена: «Что сын хочет забыть, то внук пожелает вспомнить». Третье поколение американских евреев почувствовало себя американцами в большей мере, чем их родители, и поэтому уже не знало боязни быть и чувствовать себя отличными от других.

Свой вклад в движение баалей-тшува внесла и Катастрофа. Но главное — это разочарование многих евреев в идеологии секуляризма. Десятилетиями большинство евреев отождествляло религиозность с духовной ограниченностью, а светскую культуру — с глубиной и прогрессивностью. Но после Второй мировой войны стало очевидно, что величайшие германские университеты не учили ничему, что могло бы сдержать немецких интеллектуалов от поддержки массового уничтожения евреев.

Вдобавок на рубеже 1940–1950-х гг. в Америку переехало немало переживших Катастрофу евреев, в том числе и ортодоксов. Вследствие этого ряды ортодоксального течения резко выросли по сравнению со скромными довоенными масштабами. Ортодокс перестал быть редким и вызывающим удивление исключением в общей массе евреев.

Образование Израиля в 1948 г. вызвало подъем еврейской национальной гордости, которая нашла выражение и в усилении религиозных традиций.