Елена Никулина - Агиология

Очевидно, что без строгости и дисциплины управление большим числом иноков было бы невозможно. Поэтому как в древности, так и на Руси в тот период в общежительных монастырях большое внимание уделялось исполнению дисциплинарных требований монастырского Устава, определяющих как внешнюю, так и внутреннюю жизнь инока. О благотворном влиянии соблюдения правил общежития говорилось в разделе «Содержание подвига преподобных». В монастырях этого направления считалось возможным владение имениями, доходы от которых использовались для строительства храмов и их убранства, для содержания иноков и разнообразной помощи обездоленным. В XV веке подмосковные монастыри дают двух святых, имевших решающее влияние на последующие поколения – Пафнутия Боровскогои Иосифа Волоцкого,подвижников и народных благотворителей.

Преподобный Пафнутий Боровский(1394–1478) – ученик прп. Никиты Высоцкого, ученика и постриженика прп. Сергия Радонежского. Пафнутий наследовал от своего учителя выдающуюся духовническую опытность, умение употреблять и милосердие, и строгость. Преподобный Никита «бяше же щедр и милостлив, егда подобает, жесток и напрасен, егда потреба». Пафнутий был духовником братии и мирян и известен своею опытностью в наложении епитимий. «Прихождаху же ко блаженному не точию иноци, но и сущий от мира исповедающеся на духовне, занеже зело благорассуден и добре могий разумети сокровенную премудрость во священных правилех, еже комуждо запрещение давати». Беседа Пафнутия была проста и чужда человекоугодия перед сильными мира сего. «Не устыдеся никогда же лица княжска или болярска, ни приносом богатых умягчихся когда, но сильным крепко закону соблюдение глаголаше и заповедем Божиим, простым же такоже беседоваше, братию нарицающе». Независимость и нелицеприятие преподобный Пафнутий проявлял и в отношении к своим духовным чадам, какой бы высокий пост они не занимали. Юрий Васильевич, князь Дмитровский, брат великого князя Ивана III, был духовным сыном Боровского подвижника и рассказывал, в каком настроении он шел обычно на исповедь: «Коли пойду на исповедь к отцу Пафнутию, и ноги у мене подгибаются». Так безбоязнен, нелицеприятен и строг был преподобный Пафнутий [695].

Преподобный Иосиф Волоцкий(1439–1515) был родом из волоколамских дворян, 20-ти лет от роду поступил в монастырь к прп. Пафнутию Боровскому, перед смертью прп. Пафнутий избрал Иосифа своим преемником. Вступив в права игумена, Иосиф пожелал ввести общежитие, что вызвало неудовольствие братии. Тогда прп. Иосиф отказался от начальствования и под видом странствующего инока обошел ряд обителей, изучая их уставы [696]. Особенно понравился ему Кириллов монастырь – и строгим общежитием, и благоговейной чинностью в храме и в трапезной. Затем он идет на свою родину, в Волоколамские леса, но не ради пустынножительства, а для того, чтобы основать новую, идеальную, давно задуманную им общежительную обитель [697]. Устав монастыря прп. Иосифа отличался строгостью, и вместе с тем преподобный настаивал на необходимости монастырской благотворительности, что и было им осуществлено в широком масштабе в период наступившего голода. Преподобный Иосиф выступал против ереси жидовствующих, высказывался за необходимость монастырских владений ради церковно-государственных целей [698]. Вместе с тем, он был и выдающимся древнерусским богословом, духовным писателем.

Преподобный Иосиф Волоцкий был подвижником не созерцательного, а деятельного типа. Главное его значение – в социальном служении. «Все мировоззрение прп. Иосифа, – говорит прот. Г. Флоровский, – определяется идеей социального служения и призвания Церкви. Идеал Иосифа – это своего рода хождение в народ. И потребность в этом велика была в его время, – и нравственные устои в народе были не крепки, и тягота жизни была сверх сил. Своеобразие Иосифа в том, что и самую монашескую жизнь он рассматривает и переживает как некое социальное тягло, как особого рода религиозно-земскую службу. В его общежительном идеале много новых невизантийских черт. Само молитвенное делание у него изнутри подчиняется социальному служению, деланию справедливости и милосердия (курсив наш. – Е.Н.). Он был великий благотворитель, «немощным спострадатель», и монастырские «села» защищал он именно из этих филантропических и социальных побуждений. Ведь «села» он принимает от владеющих и богатых, чтобы раздавать и подавать нищим и бедным. И не только от страха, и не только из чувства долга, но именно из милосердия, Иосиф благотворит и обращает свою обитель то в сиропитательницу, то в странноприимный дом, и учреждает «божедомье» в погребенье странным» [699].

Замысел прп. Иосифа в отношении устройства монашеской жизни был искажен последующими поколениями «осифлян». Для последователей преподобных Пафнутия Боровского и Иосифа Волоцкого, не обладавших их благодатными свойствами, главной целью стало соблюдение уставов и обрядов. «Нетерпимость, сухой аскетизм, суровость, идея неумолимой и строгой справедливости, заслоняющая идею милосердия, – таково их направление. Устав и обряд доминируют во всем, и соблюдению внешних правил придается господствующее значение, при забвении того, что дух животворит. На этой почве вырастает раскол, великое духовное обезкровление, позднее расчистившее дорогу секуляризации быта и всей государственной жизни страны, произведенной реформами Петра» [700].

Прот. Г. Флоровский видит причину этого явления не только в человеческой немощи, но и в самом замысле прп. Иосифа, таившем в себе внутреннюю опасность чрезмерного внимания к миру: «В самом замысле и задании прп. Иосифа есть внутренняя опасность, не только в его житейских искажениях и приспособлениях. Эта опасность в перенапряжении социального внимания. И отсюда известное опрощение, может быть, не для самого себя, но, именно для народа, известный минимализм» [701]. Продолжение этой мысли можно найти у И.М. Концевича: «Монашеству не должно уклоняться от служения миру Бога ради, но для него гибельно служение мирским началам. И когда подвижничество уходило от мира в глубь лесов в период колонизации, мир бежал за ним и покорялся ему. Но с момента, когда монашество взялось служить мирским началам… тогда мир начал порабощать его, пока окончательно не покорил себе» [702].

Из истории известно о столкновении северного и южного течений монашеской жизни в споре о монастырских владениях конце XV века. Во главе нестяжателей стоял прп. Нил Сорский, за монастырские земли – прп. Иосиф Волоцкий. После поражения нестяжателей то, что сочеталось в духовной школе преподобного Кирилла —

созерцательная жизнь и благотворительность, оказывается уже несовместимым. Преподобный Нил стоял за главное – внутреннее делание и тесно с ним связанную нестяжательность, но он потерял связь с жизнью государства, в этом его слабая сторона. Монашество московского направления наоборот, органически срастается с государством и продолжает традицию благотворительности, но уже в ущерб духовному деланию [703].