Елена Никулина - Агиология

Как уже говорилось выше, преподобным Паисием была восстановлена практика старческого окормления иноков. Преподобный Паисий и сам нес это служение, и оставил учение о нем в своих сочинениях. Старческий подвиг преподобного Паисия начался еще на Афоне, где он, не найдя наставника, стал руководствоваться отеческими писаниями, советами преуспевших братий, что и надлежит делать при невозможности найти бесстрастного и благодатного старца. Уже в эти годы преподобного Паисия за духовную мудрость самого называли юным старцем [716], он был известным на Святой Горе духовником: «И бысть многим тамо великим отцам духовник, якоже и самому… Святейшему Патриарху Серафиму» [717].

Преподобный Паисий в устроенных им монастырях восстановил лучшие традиции византийского монашества: общежитие, изучение аскетической литературы, практику умной молитвы, ежедневное исповедание помыслов. «Это было возвратное движение русского духа к Византийским отцам» [718], а из русских традиций – к школе прп. Сергия Радонежского и прп. Нила Сорского.

В Драгомирне преподобный Паисий составил общежительный устав обители, взяв за основу древние общежительные уставы святителя Василия Великого и преподобных Феодосия Великого и Феодора Студита. Важнейшими требованиями этого устава были нестяжание, послушание, смирение, молитва и страх Божий. По образцу Драгомирны преподобный Паисий устроил жизнь братии в Секуле и Нямецком монастыре.

Восстановление монашеского делания преподобным Паисием было целиком основано на святоотеческом учении, распространению идеалов которого он посвятил свою жизнь. Славянские переводы аскетических памятников прп. Паисий начал собирать на Афоне. Тексты были несовершенными из-за некачественных переводов и ошибок при переписывании. В уединенном скиту св. Василия преподобный нашел греческие рукописи древних аскетических творений. Паисию объяснили, что эти книги сейчас почти никто прочитать не может, «яко книги сия самым чистым еллино-греческим языком суть написаны, егоже ныне кроме ученых лиц, едва кто от греков, мало что разумеетъ, множайши же отнюдь не разумеют, того ради и книги таковыя мало не в всесовершенное приидоша забвение» [719].

С переселением в Молдавию переводческая работа старца Паисия становится планомерной, особенно в Нямецком монастыре. Паисий собирает большую группу писцов и переводчиков, посылает своих учеников учиться греческому языку в Бухарест. И сам с большим усердием занимается переводами: «Како же писаше удивлятися подобаетъ: немощенъ бо теломъ отнюдь бяше, и во всемъ правомъ боку бяху ему раны: на одре убо, идеже почиваше, окрестъ облагаше себе книгами: ту положени бяху словари разноязычнии, Библия Греческая и Словенская, Грамматика Греческая и Словенская, книга изъ нея же преводъ творяше, посреди же свещи: самъ же аки малое отроча, седя согнувшеся всю нощь писаше, забывая и немощь тела и тяжкия болезни и трудъ» [720].

При старце Паисии Нямецкий монастырь становится крупным центром богословского просвещения. Список рукописных книг библиотеки Нямецкого монастыря, переписанных преподобным Паисием и его ближайшими учениками, состоит из 276 пунктов [721]. В этом списке представлены практически все известные древние авторы аскетических творений Восточной Православной Церкви.

Из переводов святоотеческих творений старца Паисия наиболее ценным является славянский перевод греческой «Филокалии» – «Добротолюбия» (сборник аскетических творений 24 отцов), который был напечатан в 1793 году попечением митрополита Санкт-Петербургского Гавриила. Прот. Г. Флоровский так оценивает это событие: «Издание словено-русского Добротолюбия было событием не только в истории русского монашества, но и в истории русской культуры вообще… Интересно сравнить: Феофан Прокопович был весь в ожиданиях и в новизне, в будущем, в прогрессе, а старец Паисий, – он весь в прошлом… в предании. Но именно он был пророком и предтечей… Возврат к истокам был открытием новых путей, был обретением новых кругозоров» [722].

Помимо «Добротолюбия», преподобный Паисий перевел на славянский язык сочинения преподобного Исаака Сирина, преподобного Феодора Студита, преподобного Варсонофия, святителя Григория Паламы, преподобного Максима Исповедника, «Восторгнутые класы» – сборник из творений святителя Иоанна Златоуста и многое другое.

Переводы преподобного Паисия, составившие первое издание «Добротолюбия», «главным образом имеют своим содержанием «умное делание» и его приемы, т. е. наставления об очищении души от страстей, средствах и способах к этому и в особенности о молитве Иисусовой». Другие переводы старца «охватывают и весь строй иноческой жизни в монастыре, говорят о старческом окормлении, добродетелях общежития вообще, а особенно о смирении» [723].

Таким образом, преподобный Паисий «дал ясные определения основной цели монашеской жизни, указал средства к достижению этой цели и подготовил лиц, способных осуществлять эту цель при помощи указанных им средств. Своим примером, деятельностью и переводами старец Паисий вызвал огромное духовное движение в православном монашестве, особенно заметное в России, где оно охватило не только иноков, но и светское общество всех классов» [724].

Многие ученики преподобного Паисия вернулись в Россию. Они принесли с собой опытное знание об умном делании, рукописи переведенных преподобным Паисием аскетических творений святых отцов и его собственных сочинений [725].

Переводы святоотеческих творений преподобного Паисия долгое время были единственными в российской литературе.

Протоиерей Сергий Четвериков отмечает, что влияние старца Паисия распространилось посредством более 200 его учеников и их преемников более чем на 100 обителей, находящихся в 35 епархиях Русской Церкви [726]. Это способствовало возрождению иноческой жизни в России. Восстановленная преподобным Паисием школа старчества на протяжении всего XIX века и позднее приносила свои благодатные плоды в Глинской и Оптиной пустынях и других монастырях Русской Церкви.

Возрождение монашеского подвига в XIX веке, по отзыву И.М. Концевича, «имело всю полноту и цельность духовной жизни времен прп. Сергия и Кирилла Белозерского, а также сочетание отшельнического подвига внутреннего делания и служения миру, то сочетание, которое уже было значительно ослаблено в эпоху споров о нестяжательности Нила Сорского и Иосифа Волоцкого» [727].

Одним из самых ярких представителей возрождающейся школы умного делания был преподобный Серафим Саровский (1754–1833).Эта школа в то время была в забвении, но окончательно не иссякла, и знания о духовном делании все же кое-где сохранялось. Благословение на иноческий подвиг и заповедь о непрестанном творении молитвы Иисусовой преподобный Серафим Саровский получил от киевской затворницы, девицы дворянского рода Дарьи Тяпкиной, подвизавшейся под именем старца Досифея. 16лет преподобный Серафим подвизался в общежительной Саровской пустыни, в возрасте 40лет по благословению настоятеля начал подвиг пустынножительства. Одновременно с ним в Саровском лесу доживал свои последние годы старец Назарий, один из опытных делателей молитвы Иисусовой, восстановивший монашескую жизнь на Валааме [728]. Назария можно отнести к тем немногим инокам, «понимавшим и практиковавшим внутреннее делание, которое сохранилось в глубине монашества с древних времен» [729]. С этим старцем советовался митр. Гавриил по поводу неясных мест «Добротолюбия» при подготовке его к печати. К старцу Назарию приходили исповедовать помыслы многие отшельники, в том числе и преподобный Серафим [730]. По всей вероятности, благодаря старцу Назарию Серафим узнал о «Добротолюбии» и всецело проникся его духом (об этом свидетельствуют многие наставления и советы преподобного Серафима) [731].