Сергей Худиев - Христианство: трудные вопросы

Вот эти трое, Петр, Иоанн и Иаков, и увидели Иисуса, грядущего в Царствии Своем еще при жизни.

Ольга Брилева

Обычная проблема, возникающая при чтении этого отрывка, связана с тем, что при словах «вышли из гробов» люди вспоминают фильмы ужасов вроде «Зловещих мертвецов» или «Пятницы, 13»: с жутким скрежетом открываются могилы, и оттуда выходят полуразложившиеся трупы, сочась мерзкой зеленой жижей. Они идут, пошатываясь, в поисках живого мяса и тянут замогильными голосами: «У-у-у! Мы до тебя добере-е-ем-ся!». Между тем, все эти голливудские ужасти не имеют отношения к тому, как возвращение усопших к жизни описывает Библия. Оно и понятно — в фильмах ужасов действует черная магия, в Библии — сила Божия. В Библии усопшие, вернувшиеся к жизни, — дочь начальника синагоги (Мк. 5:36–43), сын наинской вдовы (Лк. 7:11–16), Лазарь (Ин., гл. 11) — выглядят как обычные живые люди. Лазарь, например, присутствует на пиру (Ин.12:1–2). Они вызывают удивление у тех, кто точно знал, что они были мертвы, но ничего похожего на ужас или отвращение. Таким образом, тот факт, что воскресшие святые вошли в город, мог быть с изумлением отмечен только теми, кто мог их узнать, кому они явились. Для всех остальных воскресшие не отличались от обычных живых людей.

Сергей Худиев

Природа тьмы, сгустившейся во время казни Иисуса, нам не известна.

Не известно и то, насколько широко распространилась тьма («по всей земле» в Евангелиях вполне может означать землю Израиля, то есть современную Палестину). Те, кто поверил апостолам, «отметили» эту тьму. Те из евреев, кто апостолам не поверил, естественно, предпочли об этом знамении умолчать — даже если заметили его (а могли не заметить — об этом ниже).

Плюс к тому, все историки знают, что аргумент от молчания (то есть: «А почему об этом никто не пишет?») — это, в целом, аргумент довольно слабый; могли ведь и написать, но рукописи не сохранились (о некоторых древних историках мы знаем лишь по ссылкам на них других историков; их труды не сохранились).

Далее — о том, что тьма была «по всей земле», узнали христиане, сличая свидетельства со всей Палестины (возможно, и со всей империи; точное значение слов «по всей земле», как я писал выше, нам не известно). Для всех прочих наблюдателей тьма была только в его местности (телевидения и радио тогда не было).

Потемнело небо на три часа — не велико событие; возможных причин, с точки зрения обычного наблюдателя, — масса (пыльная буря, туча, да мало ли что). Никто особо о причинах и не допытывался. Чего тут описывать? Христиане же заметили эту тьму именно по той причине, что она по времени совпала с крестными муками Мессии.

Михаил Логачев

Об этом говорится, например, в Послании к Римлянам:

Если же мы умерли со Христом, то веруем, что и жить будем с Ним, зная, что Христос, воскреснув из мертвых, уже не умирает: смерть уже не имеет над Ним власти. Ибо, что Он умер, то умер однажды для греха; а что живет, то живет для Бога (Рим. 6:8-10).

Воскресение Христа отличается от всех подобных событий, произошедших раньше, именно тем, что те воскресшие умерли, а Христос «жив во веки веков, аминь» (Откр. 1:18).

Это различие, так сказать, очевидное; более глубокая («богословская») разница состоит в том, что мы можем верой соединиться со Христом, вступить с Ним в союз; в этом союзе («во Христе») человек может стать причастником Его божеского естества (см. 2 Петр. 1:4), в том числе — Его бессмертия:

Верно слово: если мы с Ним умерли, то с ним и оживем. Если терпим, то с Ним и царствовать будем; если отречемся, и Он отречется от нас. Если мы неверны, Он пребывает верен; ибо Себя отречься не может (2 Тим. 2:11–13).

Ничего подобного до Христа мы не видим. Нам не предложено вступить в союз с Лазарем, чтобы воскреснуть вместе с ним (да и что толку — Лазарь впоследствии умер, значит, союз с Лазарем не избавил бы нас от смерти).

Но нам предложено верой соединиться со Христом (Писание говорит об этом разными словами — принять Его, обратиться к Нему, обрести спасение в Нем, родиться свыше; при определенных, достаточно тонких, различиях тут есть один общий смысл — соединиться со Христом, чтобы стать подобным Ему; см. 1 Ин. 3:2–3). Соединяясь со Христом, мы обретаем вечную жизнь.

Иисус сказал:

Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет (Ин. 11:25).

Михаил Логачев

Христос, несомненно, умер как человек. Но в Нем человечество и Божество соединены «неслиянно и нераздельно». Поэтому именно Богочеловек «умер и сошел в ад», как сказано в апостольском Символе веры. Неверно думать, будто лишь тело Иисуса Христа было человеческим, а душа Его была Божественной. Нет, душа Христа тоже была вполне человеческой, и после смерти Он сошел туда, куда сходили до Него умершие: перешла в некое состояние, которое древние называли «шеол», «мир теней», «аид» и так далее. В этом состоянии они были изолированы от подателя жизни — Бога. Практически все языческие мифологии рисуют загробный мир как нечто безрадостное, и это неспроста.

Там действительно нечему радоваться, это созданная злыми духами тюрьма для душ, где они были обречены на медленное угасание. Ад не материя. Это состояние, несовместимое с Богом. Качественно несовместимое. Состояние противления жизни, если это не слишком криво сказано. Чтобы это состояние было не властно над людьми, должен был умереть человек, который властен над этим состоянием, который может, с одной стороны, быть оставлен Богом, а с другой — остаться верным Ему. Но таких людей нет. Поэтому становится человеком и умирает Бог. Чтобы разрушить эту тюрьму, туда должен был сойти Кто-то настолько могучий, чтобы все остальные, вместе взятые, просто не могли Ему ничего противопоставить. Бесы, видимо, были спокойны на этот счет, зная, что Бог умереть не может, а человек бессилен вырваться из шеола, поскольку это не «что», а «как», не место, а состояние. Все души падших людей пребывают в жалком состоянии богооставленности. Когда мы говорим: «Бог умер», мы подразумеваем, что Его тело действительно было мертво, а душа сошла в шеол, чтобы совершить главное: преобразить находящиеся там души, чтобы вырвать их оттуда. Святая суббота — день сошествия Бога в «ад». Если бы Он не умер, Он не мог бы их освободить.