Е. Адлер - Земля и небо. Записки авиаконструктора
- Название:Земля и небо. Записки авиаконструктора
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:2004
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Е. Адлер - Земля и небо. Записки авиаконструктора краткое содержание
у Вас в руках новая книга воспоминаний. На этот раз ее автор инженер, около 70 лет проработавший в ведущих авиационных конструкторских бюро нашей страны. Е. Г. Адлер был разработчиком ряда самолетов ОКБ А. С. Яковлева, участвовал в создании первых сверхзвуковых машин ОКБ П. О. Сухого. Его воспоминания, содержащие множество интересных фактов, позволят читателю как бы изнутри взглянуть на историю развития нашей авиации, понять механизмы формирования тех или иных технических решений, больше узнать о стиле работы известных авиационных конструкторов.
Земля и небо. Записки авиаконструктора - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Пробежав мельком заявку, он внимательно прочитал фамилию авторов.
– А почему меня нет?
– Михаил Григорьевич, да ведь тебя тогда даже в Москве не было.
– Да, но я же тебе на аэродром детали выбивал.
Какие такие, думаю, еще детали?
– Ну ладно, не будем спорить, впишу и тебя.
Через несколько дней, когда АэС похвастался министру, а тот пристыдил Андрея Николаевича Туполева за то, что он уже больше года возится с реверсом и до сих пор безрезультатно, меня опять спрашивает Бендерский:
– Как дела с заявкой на реверс?
– Все в порядке.
– А ты покажи.
О, Господи, – думаю я про себя. Но заявку принес.
– А почему я последний?
– Что же, тебя первым, впереди Яковлева написать?
– Первым не первым, но хотя бы третьим.
Что тут делать, думаю, ведь не скажешь же человеку в глаза, а тем более стоящему повыше тебя на служебной лестнице, что нахальство второе счастье?
– Хорошо, переделаем заявку еще раз.
Заявка, наконец, оформлена, наградные определены, осталось распределить общую сумму между участниками.
– Роман Семенович, – говорю я ведущему конструктору Петрову, на самолете которого был впервые установлен и испытан реверс, – напиши ты, по своему усмотрению, распределение денег. Как ты напишешь, так я и передам АэСу, а то я не люблю этих кляузных дел.
Петров с удовольствием расписал всю сумму на отдельном листке, и я, как обещал, передал его АэСу. Генеральный конструктор даже очки надел, чего он почти никогда не делал. Дочитав до первой незнакомой фамилии, спросил:
– А это кто?
– Это начальник моторной лаборатории ЛИИ Кац. Когда все каркали, что мы запорем двигатель, он был единственным специалистом, который меня ободрил, сказав, что раз створки находятся в закритическом сечении потока, на работе двигателя они не скажутся.
– А это кто? – показал он на другую фамилию.
– Это представитель моторного ОКБ, из Запорожья. Он вполне мог воспрепятствовать нашим экспериментам, сняв гарантию на двигатель, но он этого не сделал. Очень полезный человек.
Вернувшись к началу списка, он взял красный карандаш и переправил сумму в процентах возле двух фамилий: Яковлев А.С. – 30 (вместо 25), Адлер Е.Г. – 20 (вместо 25), оставив остальные цифры без изменений.
Ну, допустим, Бендерский откровенно примазался к этому делу, что с него взять? Но неужели АэС, с его феноменальной памятью, мог забыть, как он сначала с воодушевлением отнесся к этой идее, а затем, при первых трудностях, отшатнулся от нее и просто мешал довести дело до конца?
И ничего неожиданного я не увидел в его поведении, когда стал замечать, что по мере того, как все более успешно разворачивалось серийное производство Як-40, множились признаки его популярности среди летного состава и пассажиров, Яковлев методично ограничивал мое поле деятельности, отнимая одну за другой мои функции и передавая их в иные руки. Так, серийными вопросами полностью завладел Бендерский, летными испытаниями и демонстрационными перелетами за рубежом Керим Бекирбаев, а дальнейшие модификации самолета перешли к его сыну, толковому конструктору Сергею Яковлеву. Давно зная эту его тактику – «мавр сделал свое дело, он должен уйти» – я пассивно относился ко всему этому, правда, все время повторяя про себя: «Рано убираете меня, Александр Сергеевич, рано!».
Этим я выражал свое отношение к ситуации, заключающейся в том, что в начале широкой эксплуатации нового самолета, особенно пассажирского, имеется неизбежный риск, лежащий на плечах Генерального конструктора – при любой крупной авиакатастрофе с человеческими жертвами поднимается вопрос о виновных. Чего проще для него подставить меня в этом случае, а не оказаться самому в этой роли? Однако время шло, эксплуатация проходила довольно гладко, без громких ЧП, и моя роль «мальчика для битья» сходила на нет.
Мне осталась всего одна, правда, необычная работа, впервые проводимая в нашей стране: сертификация Як-40 и получение документа о соответствии его английским нормам летной годности, выдаваемого авиарегистром страны-члена ИКАО( 23*). Самолетом уже интересовались зарубежные авиакомпании, а продавать его там без сертификата невозможно.
23* Международная организация гражданской авиации (International Civil Aviation Organization – ICAO). – Прим. ред.

С.Л. Яковлев
Поскольку тогда наша страна не была еще членом ИКАО, Авиаэкспорт заключил договор с поляками, уже членами ИКАО, о совместном проведении необходимых работ. После получения в 1969 году сертификата выяснилось, что польский сертификат по английским нормам котируется на Западе очень низко и придется повторить все сначала: сертифицировать самолет совместно с итальянцами, и не по английским, а по американским нормам летной годности.
Работу договорились проводить в два этапа: сначала здесь, а затем в Италии. Итальянцы прибыли во главе президентом авиарегистра Италии профессором В.Альдино.
Я окончательно заскучал. Бесконечные споры с итальянцами, их формальные аргументы и наши еще более формальные доказательства имели не столько технический, сколько юридический характер.
А тут еще на фоне служебного прозябания развернулась личная драма, а затем долгая тяжелая болезнь…
У разбитого корыта
После болезни, оставшись совершенно без заданий, я еще некоторое время не сдавался, упорно работая над предложением своего варианта самолета вертикального взлета и посадки Як-38, который в то время разрабатывался и строился на заводе.
Три реактивные двигателя, установленные на этом самолете, на мой взгляд, были расположены неудачно. При случайном отказе любого из них в ответственный момент вертикального взлета или посадки возникают такие моменты сил, которые парировать нечем. Летчику не остается иного выхода, кроме как, бросив самолет, спасать свою жизнь катапультированием, да и то против своей воли, автоматически.
Я разработал иную схему компоновки самолета, при которой вектор вертикальной тяги каждого двигателя настолько приближен к центру тяжести, что в критических ситуациях опасной разбаланси- ровки самолета не возникает. Преодолев свою обиду и гордыню, я обратился к Александру Яковлеву с этим предложением.

Як-38
Он меня принял сухо, но выслушал. Бегло просмотрев мои схемы, выполненные в красках, как плакаты, спросил:
– Кто вам помогал?
– Никто.
– Где же вы взяли габаритные чертежи Як-38?
– Я все же конструктор. В сборочном цехе стоит макет самолета на полу, размеченном полуметровыми квадратами. Достаточно опустить отвес с любой точки макета, как на полу появится ее проекция. Таким образом чертеж общего вида можно получить без труда.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: