История авиации 2003 02

В начале осени 43-го на остававшемся долгое время стабильным Черноморском театре стали происходить стремительные изменения. Связано это было в первую очередь с успешным наступлением советских войск на Кубани и Левобережной Украине. Противник покидал прибрежные районы, оставлял порты, его старые коммуникации отмирали, появлялись другие. В октябре был полностью эвакуирован Кубанский плацдарм, и почти одновременно войска 4-го Украинского фронта блокировали с суши Крым. 30 октября началась Керченско-Эльтигенская десантная операция войск Северо-Кавказского фронта, и почти одновременно началось наступление через Сиваш. Ударные силы фронтов, наступавших в предыдущие месяцы, оказались для этого совершенно недостаточны ни по численности, ни по подготовке. Расчет строился на том, что немецкое командование само будет эвакуировать Крым, а мы сумеем, ворвавшись «на плечах», нанести противнику новое поражение. Однако, почти точно так же, как в начале года это произошло на Кубани, решением Гитлера планировавшаяся сухопутным командованием эвакуация была запрещена, а сам полуостров объявлен «крепостью». Немцы и их румынский союзник заняли жесткую оборону, прорвать которую нам тогда не удалось, в этих условиях главной задачей Черноморского флота стала морская блокада Крыма, к которой в полном объеме привлекался и 5-й ГМТАП.

Особенно наглядно это видно из распределения самолето-вылетов по задачам. Из 186 вылетов, осуществленных за четвёртый квартал, 130 приходились на полеты торпедоносцев. На втором месте оказалось минирование (25 вылетов), на третьем (14) — ночные бомбовые удары по портам Крыма. Увы, решительный поворот минно-торпедной авиации лицом к морю не ознаменовался резким увеличением результативности авиаударов. Этому видятся две главные причины: во-первых, в условиях резко увеличившегося движения на коммуникациях в Северо-Западной части Черного моря немногочисленная разведывательная авиация не успевала обеспечивать торпедоносцы необходимыми данными. Парадоксально, на факт: на снижение успехов прямо повлияло перебазирование 36- го и 40-го авиаполков, а также части 30-го РАП на расположенный в Северной Таври аэродром Скадовск, состоявшееся в середине ноября. Только что наладившееся с ними взаимодействие оказалось нарушено. Решением командования в 5-м ГМтАП возобновилась «свободная охота», которая составила 88 — более чем 2/3 от общего числа вылетов. Результат был закономерен. В 71 случае самолеты возвращались, не обнаружив целей, 15 раз — из-за сложных метеоусловий, по 3 раза из-за отказов матчасти или противодействия истребителей противника. Именно интенсивное противодействие, оказывавшееся вражеской ПВО, стало второй причиной снижения результатов. Как и на Северном театре, наличие рядом с коммуникацией линии фронта, с находящимися вблизи нее аэродромами фронтовых истребителей, позволяло противнику усиливать воздушное прикрытие караванов на опасном участке маршрута тогда, когда у него возникало подозрение, что они могут подвергнуться нападению. Записи в немецких журналах боевых действий, как правило, дают достаточно правдивую картину полетов наших торпедоносцев, составленную на основании данных радиоперехватов. В результате, когда ударная группа, состоявшая в большинстве случаев из двух-трёх машин, оказывалась вблизи конвоя, на нее оказывались нацелены не только десятки стволов зенитных орудий, но и «Мессершмитты». Не удивительно, что, попав в подобные условия, наши летчики не спешили зазря расставаться с молодыми жизнями, а освобождались от торпед на дальней дистанции.

Всего в течение квартала «Ильюшины» 5- го ГМТАП совершили 13 групповых и одиночных атак вражеских кораблей, в которых принимали участие 38 машин. Две не смогли сбросить торпеды из-за повреждений или неполадок, остальные сбросили 31 45-36АН и пять 45-36АВА. Вот описание нескольких наиболее интересных ударов.

7 октября из Геленджика на основании предварительных данных самолета-разведчика вылетела группа из пяти Ил-4, ведомая ст. лейтенантом В.И.Минаковым. Конвой — танкер в 600–800 брт, шедший в охранении шести тралыциков и катеров был обнаружен спустя 2,5 часа на полпути из Севастополю к Констанце. В соответствии с предварительным замыслом самолеты разделились и произвели удар двумя группами — высотной (Минаков и Дурновцев) и низкой. Дальнейшее описано в немецком донесении: «В 10:15 точке 44.50,5 с.ш./30.05 в.д. шедший западным курсом конвой (конвой состоял из танкера «Продромос» и пяти «раумботов» «R 165», «R 196». «R 204», «R 206» и «R 216» — Прим. Авт.) обнаружил по правому борту три ДБ-3. Они осуществляли полет на высоте 50 м. С дистанции 3000 м был открыт огонь. С дистанции 2500 м сброшены три торпеды. Пароход «Продромос» сманеврировал от торпед. Самолеты повернули направо и улетели на восток, сблизившись с конвоем на дистанцию 1500 м.

Одновременно с нападением низких торпедоносцев с кормы по правому борту нас атаковали два ДБ-3, летевшие на высоте 2000 м. Они сбросили на конвой две торпеды на парашютах (интересно отметить, что в первой радиограмме с лидера конвоя значилось, что на конвой сброшено три торпеды и две авиамины — Прим. Авт.). Место падения находилось в 1000 м на запад от парохода. Торпеды упали вертикально. Парашюты раскрылись на высоте около 1800 м. Длина торпед примерно 5 м. При встрече с водой парашюты отсоединились. Через 10 сек после падения на воду — один взрыв на грунте. Глубина моря — 45 м. Взрывное действие напоминает глубинную бомбу. Парашюты затонули. Пароход «Продромос» наблюдал четвертый торпедный след, шедший с востока. Точных данных о курсе торпед дать невозможно.

2 ДБ-3 продержались 5 минут, не атакуя, на высоте 3000 м на правой раковине конвоя. Затем улетели на восток.

Сбитий нет, но на одном низколетящем самолете наблюдалось попадание крупного снаряда.

Атаковавшие с высоты ДБ-3 были обстреляны только при нахождении над конвоем, т. к. были увидены слишком поздно». К вышеизложенному следует добавить только то, что взаимный ущерб был оценён обеими сторонами неверно: немцы не потеряли танкера и тральщика, как об этом утверждали наши пилоты, а наши самолёты не имели потерь и повреждений, даже несмотря на то, что над караваном торпедоносцы атаковала противолодочная летающая лодка BV138.

В последующие дни усложнившиеся погодные условия не позволяли применять ударные самолеты крупными группами. На «охоту» летали парами. 17-го числа в 11:20 одна из них, ведомая капитаном Я.В.Карпенко, наткнулась в районе мыса Тарханкут на многочисленный караван мелких суденышек, в центре которого шло 3000-тонное судно. В действительности немецкий конвой «Колумбус», состоявший в большинстве из ВДВ 3-й десантной флотилии, паромов Зибеля и саперно-десантных катеров, входил в число отрядов, эвакуировавших немецкие войска с Тамани. Воспользовавшись туманной дымкой, торпедоносцы вышли в атаку, сбросили свой груз, после чего наблюдали два попадания в «транспорт», и даже сфотографировали его потопление. Очевидно, неважная видимость помешала пилотам реально оценить результаты своей атаки. По немецким данным, шедшая по поверхности торпеда поразила в корму баржу «F 418», на которой находился командир конвоя. Хотя потерь среди личного состава не было и немцам удалось взять корабль на буксир, восстанавливать его не стали, бросив на мелководье близ Ак-Мечети. Интересно отметить, что в те же сутки этот караван подвергся ещё двум торпедным ударам. В 06:20 его атаковали подлодки «С-31», а в 15:35 — пятерка Ил-4, вылетевшая на основании донесения первой пары. Ни в одном из случаев успеха добиться не удалось, что еще раз подчеркивает случайность поражения мелкосидящей ВДВ торпедами, даже при минимально возможной установке углубления хода на один метр.