Техника и вооружение 2006 07

Под самый конец зимы, 27 февраля 1987 г., в эскадрилье был сбит Ми-24, выполнявший ночное прикрытие собственного аэродрома. Такое дежурство потребовалось организовать в ответ на неоднократные попытки минометных и ракетных налетов, а с участившимися обстрелами самолетов и вертолетов на взлете и посадке охрана аэродромов стала обязательной и для патрулирования окрестностей днем и ночью выделялась пара Ми-24. Вертолет, выполнявший облет аэродрома Газни на высоте 1600 м, получил множественные повреждения от прямого попадания ракеты. Дальнейшее происходило на глазах у всей эскадрильи: летчик капитан С.Н. Рабко и оператор старший лейтенант Ю. Матвеенков пытались покинуть вертолет с парашютами, но неуправляемая машина стала валиться и зарубила их винтом.

«Восьмерка» ведет просмотр троп и караванных маршрутов в пустыне Регистан. Крайний задний иллюминатор открыт чтобы обозревать местность и в случае необходимости быстро открыть огонь. 205-я овэ, лето 1987 г.

Прошла неделя, и эскадрилья лишилась еще двух Ми-24. На этот раз обошлось без жертв и без огня противника. 7 марта 1987 г. пара Ми-24 сопровождала «восьмерки», вылетевшие со спецназом к Гудалекалаю. Район находился в 20 км западнее Газни, и к нужному месту группа вышла уже через несколько минут. Преодолев пересекавшую маршрут горную гряду, «восьмерки» сели на площадку для высадки. Заметив отсутствие сопровождения, командир стал запрашивать экипажи Ми-24, но те не отзывались. Взлетев и направившись по обратному маршруту, они быстро отыскали потерю: неподалеку на обратном скате горы лежали оба Ми-24, рядом бродили и сами летчики. К месту аварии вызвали подмогу, на склоны вокруг высадили спецназ для прикрытия. Сюда же вскоре прилетело начальство из Кабула во главе с руководителем ВОТП ВВС 40-й армии полковником Ханковым. Обсуждался вопрос о ремонте вертолетов на месте для их перегона на аэродром, но один был поврежден начавшимся пожаром, а другой разбит настолько, что с него оставалось только снять все ценное и подорвать то, что осталось.

Как оказалось, экипажи «полосатых», переваливая хребет, пошли следом за Ми-8. Более «летучие» Ми-8 энергичным набором высоты преодолели перевал, а Ми-24 с их большими весом и удельной нагрузкой не хватило скороподъемности, и без того невысокой в горах. Сворачивать в узком распадке было некуда, и обе машины, как ни тянули их летчики, «легли» на склон.

В 205-й овэ первый год боевой работы также не обошелся без потерь, причем виной изрядной их доли стали ошибки экипажей и сложные местные условия. Если в горах работу осложняли разреженность воздуха, сложный рельеф и трудности с выбором посадочных площадок на склонах и горных «пятачках» с почти постоянными ветрами, то в южных пустынях помехами были летняя жара, однообразие местности, запыленные площадки, с которых нелегко было взлетать и садиться из-за риска потерять пространственную ориентацию в накрывающей машину непроглядной пылевой пелене, повредить вертолет, а то и перевернуться, налетев на камень.

9 июня 1986 г. при взлете с полевой площадки в Фарахруде Ми-24В капитана В. Петухова накрыло облако пыли. Командир, имевший уже более 150 боевых вылетов, пытался вглядываться в едва угадываемую землю, вместо того чтобы сосредоточиться на приборах, и не справился с управлением. Вертолет успел оторваться от полосы, стал разгоняться, но накренился и столкнулся с землей, снеся при этом правое крыло, хвостовую балку и лопасти винта. При ударе командир получил тяжелые ранения, а штурман-оператор ст. лейтенант В.Е. Шагин погиб.

В конце лета, 25 августа 1986 г., при ночном вылете потерпел аварию Ми-8 Фарахского отряда. Задачей была эвакуация тяжелораненого из разведгруппы неподалеку от Фараха. Вылетать пришлось ночыо, хотя командир экипажа капитан В.М. Голев прибыл в эскадрилью лишь за пару недель до этого и толком не успел восстановить навыки работы в здешних непростых условиях. Тем не менее сочли, что опытный летчик, уже побывавший ранее в Афганистане и имевший на счету 866 боевых вылетов при более чем 5000 ч налета, справится с задачей. Ночной вылет в предгорья, продолжавшийся всего 15 мин, стал для летчика последним: потеряв ориентацию при заходе на площадку, Голев утратил контроль над машиной, она задела землю и перевернулась. Командир экипажа погиб, а все находившиеся на борту, включая двух медиков, получили травмы.

Как бы ни относились к приметам, но все эти происшествия случались по пятницам. Исключением не стала и авария 6 октября 1986 г., вновь пришедшаяся на «черный» день: в пустыне под Кандагаром был разбит Ми-8МТ. Вертолет потерял управление на взлете и упал, получив значительные повреждения, однако экипажу повезло: летчики выбрались из разбитой машины невредимыми, и их вывезла другая «восьмерка». Эта авария открыла новую череду происшествий, за 10 дней унесших сразу три вертолета.

Очередная «восьмерка» из состава эскадрильи была потеряна при высадке разведчиков 9 октября 1986 г. в горах у селения Заринхейль под Шахджоем. Это происшествие обошлось без жертв, но вертолет полностью сгорел. Ровно через неделю, 16 октября, при доставке продовольствия на сторожевые посты у Тависи в провинции Фарах погиб еще один Ми-8. В этих малообжитых местах вертолетный отряд в Фарахе был ближайшим, и его время от времени привлекали к «непрофильным» задачам по снабжению. Вертолет попал под огонь ДШК, загорелся и упал вместе с экипажем капитана Е. Зырина, погибшим в машине.

Вертолетный дозор над «Калаткой» — дорогой на приграничный Калат. Среди транспорта на оживленной дороге нередко попадались машины с контрабандой и душманскими грузами, направлявшиеся в глубь страны. Провинция Заболь, декабрь 1987 г.

Ми-24П из 205-й овэ в полете над предгорьями Шах-Максуд. Провинция Кандагар, осень 1987 г.

При аварии в Кандагаре был разбит еще один Ми-8, экипаж которого не справился с управлением на взлете. Вертолет завалился на бок, поломал лопасти винта и снес хвостовую балку с рулевым винтом, однако эту машину удалось восстановить. Имел место также случай посадки Ми-8 на свое же минное поле, когда экипаж ошибся с выбором площадки. Вертолет прошел по заградительным минам, подорвался и получил более 500 осколочных пробоин. К счастью, в этом случае никто не пострадал, но ремонт машины потребовал несколько месяцев.