Марвин Минский - Машина эмоций

Он делает вывод, что эта способность распознавать многообещающие закономерности, судя по всему, включает в себя такие элементы, как симметрия и постоянство:

Но каковы математические характеристики, которым мы приписываем свойства красоты и изящества и которые способны возбудить в нас своего рода эстетическое чувство? Это те элементы, которые гармонически расположены таким образом, что ум без усилия может их охватывать целиком, угадывая детали.

Пуанкаре больше практически не пишет о том, как работают эти детекторы «изящества», поэтому нам нужно больше идей о том, как мы распознаем эти признаки успеха. Некоторые из них могут быть отсортированы обычными алгоритмами подбора. Также в ходе Подготовки мы отбираем несколько специализированных Критиков, способных распознавать прогресс в ходе решения нашей проблемы, – и оставляем их в активированном состоянии на весь период Инкубации.

Проверка: Мы часто слышим совет доверять своей «интуиции» – то есть идеям, которые приходят к нам неизвестно откуда. Но Пуанкаре настаивает на том, что этим «откровениям» не всегда можно верить:

Я вам уже говорил о чувстве абсолютной уверенности, которое сопровождает озарение… но часто это чувство нас обманывает, не становясь при этом менее ярким, и заметить это можно лишь при попытке строго сознательно провести доказательство. Особенно я наблюдал такие факты в случае, когда идеи приходят в голову утром или вечером в постели, в полусознательном состоянии.

Другими словами, бессознательное может совершать глупые ошибки. И действительно, позже Пуанкаре предполагает, что у него не получается разобрать мелкие детали, – поэтому, когда Озарение предлагает решение, ваша Проверка может обнаружить, что это решение имеет дефекты. Но если оно только отчасти неверно, необязательно начинать с самого начала – как следует все обдумав, вы, возможно, сможете исправить неверную часть, не меняя все остальное в этом частичном решении.

Я считаю схему Пуанкаре очень правдоподобной, хотя мы, безусловно, используем и другие методы. Однако многие мыслители считают, что процесс творческого мышления нельзя объяснить вообще никаким способом – поскольку не могут поверить в то, что мощные, яркие озарения могут появляться благодаря исключительно механическим процессам: эти мыслители скорее видят тут особые, таинственные таланты. Более того, некоторые теоретики подвергают сомнению само существование подобной бессознательной обработки информации. Инженер Пол Пльсек подвел итог всем этим возражениям:

Пол Пльсек, 1996: Некоторые эксперты отвергают идею того, что творческий процесс можно представить как последовательность шагов в шаблоне. Например, Винаке (1952) с жаром утверждает, что творческое мышление в искусстве не следует никаким шаблонам, а гештальт-философы (например, Вертхаймер в 1945 году) заявляли, что процессы творческого мышления… нельзя подвергнуть сегментации, как действия в шаблоне. Но, хоть эти взгляды и не сдают позиций, они все же находятся в меньшинстве… По контрасту с важной ролью, которую некоторые теории выделяют подсознательным процессам, Перкинс в 1981 году утверждает, что подсознательные психические процессы находятся вообще за пределами мышления, поэтому не могут играть сколько-нибудь важную роль в мышлении творческом.

После Пуанкаре подобные модели мышления предлагали и другие теоретики: Хадамард в 1945-м, Кестлер в 1964-м, Миллер в 1960-м, Ньюэлл и Саймон в 1972-м (последние двое – скорее в компьютерных терминах). Возможно, самым углубленным исследованием способов генерировать новые идеи стало исследование Патрика Ганкела (2006).

Во всех этих моделях каждая новая идея подвергается проверке с помощью активации соответствующих Критиков. Затем, если результат все еще содержит недостатки, вы можете применить такие же циклы к каждому кажущемуся огреху. В любом случае, по моему мнению, термин «творческая изобретательность» обозначает не просто способность производить совершенно новые концепции – ведь для того, чтобы новая идея оказалась нам полезной, она должна быть совместима с теми знаниями и умениями, которыми мы обладаем, то есть не слишком сильно отличаться от идей, которые нам уже знакомы.

Мы обычно воспринимаем мышление как независимый процесс, происходящий в отдельно взятом разуме. Однако некоторые люди отлично генерируют новые идеи, в то время как у других лучше получается их оттачивать, и когда из таких людей подбираются пары и вступают в сотрудничество, могут случаться чудеса. Говорят, что поэзия Т. С. Эллиота многим обязана редактуре Эзры Паунда, а Салливан наиболее вдохновенную музыку писал на либретто Гилберта. Еще один пример такого сотрудничества можно увидеть в автобиографиях Конрада Лоренца и Нико Тинбергена, составленных ими для церемонии получения их совместной Нобелевской премии.

Нико Тинберген: …Однако «учитель» и « Ученик » с самого начала оказывали влияние друг на друга. Неординарное ви́дение и энтузиазм Конрада дополнялись и усиливались моим критическим мышлением, моей склонностью продумывать его идеи и моим неудержимым стремлением проверять наши гипотезы экспериментами – подарок, к которому он относился почти с детским восхищением [95] Нобелевская лекция, 1973, перевод Максима Мороза, http://baskina.com/archives/7508. .

Конрад Лоренц: Удивительно, насколько были похожи наши взгляды. Однако довольно быстро я понял, что Тинберген превосходит меня в плане аналитической мысли, равно как и в умении ставить простые, но убедительные эксперименты… Никто из нас не помнит, что и кем было сказано раньше, однако вполне вероятно, что [в концепции] врожденный разрешающий механизм… [был] вкладом Тинбергена [96] Нобелевская лекция, 1973, перевод Ольги Ульянко, там же. .

Для многих людей мышление и обучение – по большей части социальные занятия, и многие идеи этой книги родились из дискуссий с учениками и друзьями. Некоторые из этих отношений оказались продуктивными благодаря комбинации талантов в разных областях. Однако существуют и пары партнеров с примерно одинаковыми навыками – и, возможно, самые главные из них – это эффективные приемы, не позволяющие друг другу зайти в тупик.

Процессы, описанные Пуанкаре, включают в себя циклы поисков и проверок, с помощью которых проблемы решаются в течение часов, дней и даже лет. Однако в ходе повседневного мышления мы часто задумываемся о чем-то лишь на несколько секунд, иногда даже меньше. Возможно, такие случаи тоже начинаются с зарождения идей, продолжаются отбором самых многообещающих и разбором их недостатков!