Ян Хеглер - Манифест криптоанархиста

После выхода из строя основных массовых сетей под ударами окажутся промышленные системы SCADA. Вот атакованная из Интернета управляющая система городской электростанции выдала чересчур много энергии в линию высокого напряжения, что повлекло за собой каскадное отключение электричества в жилых домах и офисных зданиях. Критические объекты инфраструктуры тут же перейдут на резервные источники питания, но электрогенераторам нужен бензин, а бензоколонки стремительно прекращают работу одна за другой. Закрываются обесточенные магазины, замирает транспорт. В водопроводных кранах исчезает горячая вода. Люди, чтобы согреться, начинают разводить костры прямо на улицах, где-то уже слышен звук разбитой витрины: в обесточенном городе вышли на промысел мародеры. На узловых железнодорожных станциях несколько поездов с химикатами и нефтью сошли с рельсов из-за отказа автоматической системы управления движением, где-то после резкого скачка давления в магистрали рванул газопровод.

Человеческий организм пронизан миллиардами нитей тончайших нервных волокон, призванных передавать сигналы из головного мозга к самым отдаленным участкам тела и обратно. Если эти связи прерываются, наступает паралич. Человеческие города опутаны сложнейшей паутиной медных, оптических и беспроводных линий связи. Они пролегают глубоко под землей, переплетаются над тротуарами, невидимыми электромагнитными волнами распространяются в эфире. Разорви эти хрупкие тонкие связи – и парализованная цивилизация в считаные дни погрузится в сумрак и хаос».

Именно против такого варианта мрачного постапокалептического будущего в целом и выступают криптоанархисты, призывая защитить информацию и каналы ее передачи с использованием криптографии. Разумеется, это выгодно далеко не всем, тем более, что любая медаль имеет, как известно, две стороны: конфиденциальность иногда может граничить со вседозволенностью.

Затронув тему киберпреступности, нельзя не побеседовать о законодательном регулировании этого щекотливого вопроса. Тем более, законодательство сильно влияет и на любителей криптографии, не имеющих непосредственного отношения к киберподполью – достаточно вспомнить хотя бы ставший притчей во языцех «пакет Яровой», формально направленный на борьбу с терроризмом и экстремизмом, а фактически – на тотальную перлюстрацию частной переписки и слежку за гражданами. К этой же категории механизмов регулирования киберпространства можно отнести практику внесудебных блокировок сайтов «Роскомнадзором», являющуюся примером реализации механизмов сетевой цензуры.

Впрочем, подобные тенденции актуальны для всего мира в целом, а не только для каких-то отдельных государств. Вот что об этом пишет Дэвид Джонсон – специалист по юриспруденции в сфере компьютерных технологий, председатель Connsel Connect и один из директоров Института киберпространственного права (Cyberspace Law Institute) в своей статье «Надлежащая правовая процедура и кибернетическая юрисдикция».

Онлайновая коммуникация способствовала развитию нового вида всемирной торговли в сфере идей, информации и услуг. Поскольку для электронных сообщений не существует территориальных границ и большинство онлайновых транзакций осуществляется независимо от какого-то определенного местоположения, то основанное на географической привязке местное законодательство при попытке регулировать этот феномен столкнулось со многими сложностями. Пользователи и системные операторы сами пытаются регулировать конфликты и решать споры, при этом они создают прецеденты и устанавливают какие-то правила. Так создается новая форма закона – закон киберпространства, базирующийся на частных договорах, которые, в свою очередь, основываются на общепринятых нормах. Системные операторы обладают правом налагать санкции на пользователей, которые нарушают правила, а пользователи могут переходить от одного провайдера к другому.

Сможет ли киберправо стать настоящей надлежащей правовой процедурой? Другими словами, будет ли он уважать базовые принципы справедливости, как это происходит со всеми действующими правовыми доктринами? Эти доктрины направлены на то, чтобы обеспечить процедурную защиту от произвола со стороны государства, а также призваны охранять основные права на жизнь, свободу и собственность, которые не могут быть отняты, даже если за это выступает подавляющее большинство. Сейчас уже есть некоторые признаки того, что киберправо будет действовать в согласии с принципами справедливости и уважать права личности. Тем не менее цель киберправа – обеспечить защиту пользователя от произвола, прежде всего, со стороны провайдеров, а не государства.

Очевидно, что методы, при помощи которых эта цель будет достигнута, должны отличаться от тех, к которым прибегает укоренившаяся система государственного законодательства.

На первый взгляд, онлайновая коммуникация не нуждается в создании специальных механизмов защиты для пользователей или ограничения полномочий и определения прерогатив системных операторов. Решение заключить договор о предоставлении доступа к коммерческим информационным услугам или к Интернету сугубо добровольное, в то время как ситуация с местным законодательством и властями совсем другая. Если оператор соглашается с правилами, которые кажутся несправедливыми, то пользователи, подключенные к этому оператору, могут проголосовать своими модемами и перейти в другую, более подходящую юрисдикцию.

Действительно, некоторые наиболее искушенные пользователи могут передавать сообщения без посредников, которым известно, кто эти пользователи, и которые могут вмешаться и навязать какие-то установленные правила.

Важно, чтобы все стороны изначально доверяли друг другу. От этого зависит степень свободы пользователей коммуникаций, опосредованных компьютером, от вмешательства государства. Однако остается ряд неразрешенных вопросов: о полномочиях системных операторов, о возможности большинства или меньшинства подавлять отдельных пользователей. В то время как те, кто не согласен с местными правилами, может просто уйти, другие пользователи тратят массу времени и усилий на то, чтобы обустроить свою идентичность в Сети (создать репутацию, которая основывается, например, на конкретном адресе электронной почты или вебстраницы).

Многие стараются зарекомендовать себя в качестве активных и долгосрочных членов киберсообществ. Для таких людей отделение от подобного сообщества влечет за собой очень существенные личные потери. Таким образом, сложности, которые испытывает системный оператор в ситуации, когда пользователь реализует свое право на отказ от его услуг, в значительной мере компенсируются неудобствами, которые испытывает сам пользователь. Системный оператор может изгнать пользователя. Такая власть вполне может стать причиной явной несправедливости, если подобные меры принимаются, например, без наличия адекватных причин или без соответствия законам, которые дают пользователю (и, пожалуй, всему киберсообществу) право быть услышанным.