Геннадий Водолеев - К социальной адаптации

Для множества представителей неимущих слоев населения средством социализации являются прежде всего язык, обычаи общения (деревенские, края, области), наиболее употребляемые различные предписания должного поведения: правила дорожного движения, правила поведения в поездах, метро, в самолетах, правила пользования городскими туалетами, банями и т.п.

Для понуждения более прилежного следования всем этим предписаниям, не надеясь на вполне добровольное их исполнение этим малограмотным «быдлом», широко используются государственные контрольно-карательные структуры. Для особо «нуждающихся» - тюрьмы. К примеру, в США, где более всего добровольно страждущих социализироваться отовсюду, и наибольшее число тюрем и обитателей в них. В странах, где основной массе людей живется скудно, для обеспечения их приемлемой социализации обильно и массово применяются административные, уголовные меры принуждения. Чаще всего это происходит в монархических, деспотических режимах с сильно развитой многочисленной чиновной бюрократией. Как только убирается по каким-то причинам мощный «социализирующий» прессинг, такой социум идет вразнос. В таких обществах до их социального взрыва всегда идут скрытые напряженные противоборства как внутри элит, так и между господствующими группами и научно-технической, творческой интеллигенцией, пытающейся привлечь к противостояниям как можно большее число участников из «широких народных масс». Это свидетельствует о том, что грядет смена старых основ и технологий социализации на новые. Как будут работать новые - неведомо никому, какой качественно новый социум благодаря им сформируется - тем более. Хотя мечтаний и живописаний всегда имеется множество - одно краше другого: «Весь мир насилья мы разрушим

До основания. А затем

Мы свой, мы новый мир построим:

Кто был никем, тот станет всем!» По опыту СССР только часть из числа тех, кто был никем, обрели высокий социальный статус. Но в основы и технологии социализации были внесены кардинальнейшие изменения, приведшие к возникновению качественно иного общества, открывшего больше возможностей оптимизации собственной судьбы с помощью широкого доступа к образованию, к карьере в советской «номенклатуре», в науке, искусстве и др. Основная масса социально малозначащих осталась при своем прежнем социальном статусе, предназначенности быть рабочей, солдатской силой. Но с другими песнями, где воспевались трудовые подвиги, другими гимнами. Что тоже не так уж мало.

В тех же обществах, где сцепление в социум различных групп населения, пусть с разными качественными сторонами, мотивациями, происходит с большей степенью свободы личного волеизъявления, выбора социальных ролей, процессы совместной жизнедеятельности тоже никогда не бывают бесконфликтными. Только в более благополучных, в целом, более справедливых социумах с более высоким уровнем образования и воспитания всего населения - противоборства реализуются в ходе выборов в местные и общенациональные органы управления, когда большинство населения может поменять правящую политическую партию. Или когда профсоюзы в состоянии вывести людей на общенациональную забастовку и понудить изменить те или иные законы, условия труда жизни и т.п. Но более благоприятные условия жизни, более высокие уровни и стандарты потребления только смягчают формы социальных напряжений в процессах социализации. Излишества и непотребства элит могут в любой стране разрушить подвижный социальный мир и согласие. Здесь более важны, нежели хорошая кормежка, еще и острота чувства нарушенной социальной справедливости у большого числа населения из наиболее активных и образованных социальных групп. Чувство же восприятия уровня социальной несправедливости населением - очень точный измерительный инструмент, которым молодым из безродных всегда можно пользоваться без риска сильно ошибиться. Более того, это чувство в себе нужно культивировать, постоянно развивать, обогащать и им руководствоваться в качестве основного социального компаса в своей жизнедеятельности.

Как правило, образованные люди стремятся повсеместно ослабить жесткость разнообразных социальных регламентов, несправедливое распределение гражданских повинностей, тягот и основных благ. Элитарные же намертво держаться за эти регламенты и систему кар за их нарушения: «Быдло лениво, работать перестает, все, что дай - пропьет». «Быдло» подключается к этому извечному спору изредка - в самом финале накалившегося противостояния. Как правило, не различая особо между «господами» и «правозащитниками» - те и другие прилично одеты и выглядят примерно одинаково. К сожалению, такие социальные «цунами» случаются очень редко, что позволяет «элитам» забыть преподанные уроки и многократно испохабиться в своих непотребствах, вызывающих роскошествах, пока не наступит очередной предел терпению остального общества. Случаются и острые нехватки социальных регламентов, излишки гражданских свобод, которыми злоупотребляют прежде всего структуры организованной преступности, крупные собственники, финансисты, чиновники. Тогда обычные люди мало что получают, но начинают процветать наркобароны, правительственные коррупционеры, теневые дельцы со своими подельниками в политике, правоохранительных органах. Хорошо, если сохраняется здоровая часть элиты, способная организовать и более-менее успешно осуществить, как это было недавно в Италии, общенациональную операцию «чистые руки». Что случается очень редко (в сравнении с частотой сгнивания «элит»).

Мало того, что степени социализации, «укоренения» в обществе различных социальных групп весьма различны, различны основы этой «укорененности», но они еще и постоянно изменяются и по интенсивности, и по иным качественным характеристикам. «Естественным» образом это происходит со сменой поколений: обретенное мировоззрение, культурные стереотипы, как правило, мало изменяются в течение жизни человека. За исключением весьма малочисленной группы лиц так называемой творческой интеллигенции, да еще активных профессиональных политиков, для которых «смена вех» - способ выживания, преуспеяния.

Случается, что качество социализации больших групп населения изменяется кардинально одномоментно: при нападении на страну сильного агрессора, стремительно захватывающего и разрушающего города, населенные пункты, истребляющего людей, подавляющая часть населения, включая и тех, которые не очень-то симпатизировали своему обществу, проявляет сильнейшие намерения биться насмерть с вражьей силой. При предательстве собственной элиты, перебежавшей к иноземному управителю, как это бывало на Руси во времена смут, служивые, посадские люди восставали против своих господ и многим из оных отрубали головы, разоряли их родовые гнезда. В современном огрызке России, образовавшемся после демонтажа московской правящей прослойкой СССР, так называемая «элита» образовалась сплошь из воров и казнокрадов, разорившим своим несусветным грабежом экономику сильнейшей державы. Что обрекло 4/5 населения страны нежданно - негаданно на жесточайшую нужду. Естественно, что подавляющее большинство российских людей перестало воспринимать общество и его государственную конструкцию как свой некий общий дом. В котором людям не оставили даже места в коридоре на полу – только на погостах, и то – в болотинах, потому что лучшие места и там загребли себе под памятники и семейные склепы всевозможное преуспевшее ворье. Недостаток социализации массовых групп населения, их не очень благожелательное отношение к властвующим, имущим, иным «элитарным», либо к национальным меньшинствам - в разной степени и видах присутствует в любом обществе. Избытка не бывает никогда, в случаях же лицезрения ревущих толп, поносящих «империализм» или что-то подобное, имеет место, скорее всего, экзальтация чувств, массовый психоз. Который быстро и без следа происходит после завершения демонстраций, митингов.