Геннадий Водолеев - К социальной адаптации

Договориться между собой даже достойные, искренние Вразумители никогда не смогут и потому, что каждый считает свое толкование праведности, справедливости более правильным и потому, что их видение укладов, «конструкции» обществ тем более не совпадают. И поступиться своей идейной правотой не способен никто. Потому и религиозные войны между адептами разных толков одной и той же веры всегда непримиримо жестоки, беспощадно разрушительны. О межконфессиональных противоречиях и говорить нечего: по отношению к «иноверцам» с религиозных позиций всех сущих основных мировых конфессий допустимы все виды изуверского насилия. Свидетельством чему является вся практика мировых войн: ни одна господствующая религия не только не остановила применение ни одного варварского оружия массового поражения людей, но и благословляла (хотя бы молча) его применение, включая ядерное, химическое, бактериологическое, тем более и нынешнее - «гуманное» - генетическое. Потому-то чем больше людей разумных, которым есть чему научить многих прочих, тем меньше надежд на появление единого человеческого разума, способного нормализовать отношения, обесконфликтить социальные муравейники. Но тем больше в мире впечатляющих разрушительных войн, имеющих в подоплеке идеологические, мировоззренческие, этические различия, препятствующие, блокирующие взаимопонимание. Посему кажущаяся слабая или даже вовсе нулевая вразумляемость «широких народных масс» в этом отношении, пожалуй, гораздо большее благо, нежели вселенские ущербы человеческой породы. Тем более, что есть оправдание - неустранимое, неодолимое для такого отношения больших масс людей к разнообразным вероучителям: есть людям надо хотя бы пару раз в день и не траву, листья или кору деревьев, а что-то более калорийное. А добывать это большинству приходится «в поте лица своего», часто изнурительным трудом в течение светового дня. Реже - удачным выстрелом. Так что на вразумляющих ни времени, ни сил, ни желания внимать не остается. Что успели в школе внушить и что оказалось понятным и полезным в жизни - с тем и проходит вся жизнь. Потому-то молодым, страстно вслушивающимся в речи проповедников, пытающимся их осмыслить, чтобы им следовать, прежде всего надлежит помнить, что где-то недалече существуют и проповедуют другие вероучители, толкующие многое иначе. Кто из них более прав - людям уже не рассудить, тем более - не надо за это биться, уничтожая «иноверцев», «староверов», «молокан» и других «отступников». Кроме того, слушая проповедников, надо стараться и осознать, насколько мало это будет принято к действию и понято множествами вразумляемых, как мало это может их одухотворить, отторгнуть от мерзостей бытия и способов выживания в нем. У искателей наживы эксплуатацией и развитием человеческих физиологических непотребств дело обстоит гораздо проще: непримиримых идейных разногласий здесь нет и в помине. Есть лишь разногласия в интересах – хочется себе или больше, или все. Технологии разрешения таких «деловых» разногласий происходит либо переговорами и соглашениями о разделе границ «промыслов» (количества и районов дислокации казино, публичных домов, ресторанов, магазинов алкогольных напитков, продажи наркотиков и т.п.) либо стрельбой на поражение, либо наймом «правоохранителей» для «посадки» конкурентов и «освоения» их территорий. Это - внутри социумов. Межгосударственные «разборки» по этим поводам протекают чаще в форме «горячих» локальных или мировых войн.

Глава 11. Собственность: священная, неприкосновенная.

Идеологи капитализма определили частную собственность не только высшим социальным благом, но именем Господа (непонятно по чьему поручению) объявили ее священной, а потому – неприкосновенной. На практике не получилось ни священства, ни неприкосновенности: по мерзопакостным источникам «первоначального накопления» ни одному каннибалу не пришло бы в голову считать такую собственность «священной». Ну а по интенсивной практике взаимного обворовывания, ограбления, всевозможного обжуливания друг друга сами собственники сразу же втоптали в вонючую грязь «неприкосновенность собственности». Хотя есть такие сектора реальной экономики, где собственность во имя того, чтобы она «работала», должна быть хотя бы на протяжении жизни одного собственника реально неприкосновенной. Прежде всего, это сфера сельского хозяйства и промышленности, изготавливающей продукты питания для населения. Если разные там «ценные бумаги» могут менять собственника хоть ежедневно без особого ущерба для эмитента, то земля и сельхозпостройки должны находится непрерывно в руках фермера, латифундиста во имя того хотя бы, чтобы не прерывалась и не разрушались сельскохозяйственные циклы на полях и фермах. И не изводилось племя самих фермеров, которое восстанавливается мучительно долго при его истреблении. И без них жрать будет нечего всем со всеми социальными следствиями. Даже господам вельможам, которым в таких редких ситуациях приходится покупать пуд импортной говядины за именные золотые часы или какой-либо иной особо ценный культурный раритет. Когда в СССР уничтожили всякую частную собственность на землю, поручив ее возделывать наемным «труженикам села» и управленцам - специалистам, то потом никакой обильной государственной финансово-технической помощью не удалось поднять производительность земель, ферм, качество получаемой продукции, даже до отдаленно сопоставимых с теми, что были у фермерства капиталистических государств.

Неприкосновенность собственности на землю таким образом проистекает исключительно только из экономической и социальной целесообразности, а отнюдь не из идеологических, квазирелигиозных измышленных мотиваций. Отсюда правомерен важнейший вывод: собственность собственности - рознь. Различными должны быть и отношения к разновидностям собственностей, различным и уровень их защищенности нравственными законами. Так, собственность тех, кто сам создал ее (и использует) своим личным трудом (включая членов семьи) - истинная, неусомнительная, достойная всяческой защиты и уважения (кроме «собственности», обретенной личным «трудом» вора, взломщика, грабителя). Собственность же ростовщика, обирающего заемщиков грабительским, несправедливым процентом , только неправедная, порицаемая даже большинством мировых религий. Оттого, что здание современной европейской цивилизации мощно подпирает банковский капитал - ничего не меняет в паскудном богоборческом характере этого вида собственности. Как бы ее ни оберегали законы государств, службы собственной безопасности, целые армии полицейских и спецслужб. Тому, что европейская культура, европейская социальная практика отторгаются в нехристианском мире все более решительно и агрессивно, «цивилизованный» мир обязан прежде всего активно практикуемому им ростовщичеству в его самых изощренных формах, позволившему обирать большую часть населения мира, обрекать его на неизбывную нищету. «Аргументы правоты» европейской цивилизации в виде высоких технологий, основанных на них ядерном оружии, эффективной боевой техники - только подтверждение неправедности ее богатства.