Геннадий Водолеев - К социальной адаптации

То, что крупные собственники опасны для общества, свидетельствует и практика почти всех капиталистических государств: США, к примеру, вынуждены были создать и постоянно, по сию пору совершенствовать свое антимонопольное законодательство, изощрять практику его применения, чтобы не допустить хотя бы самых разрушительных для экономики нации картельных сговоров, монополизации рынков, массового разорения среднего слоя предпринимателей. Однако, несмотря на все усилия, скандальные ситуации возникают и в этой стране с упорной регулярностью. Конечно, для гарантированного устойчивого жизнеобеспечения человека, е го семьи нужна определенная собственность в ее различных формах: жилище, средства передвижения, связи, средства труда, деньги, запасы продовольствия, одежды. Как и у каждого живого организма должны быть запасы питательных вещества в виде жировых накоплений на случаи бескормицы, сезонных «перепадов» в наличии естественных запасов еды. Основное здесь – соблюдение некой меры: если медведь разжиреет настолько, что утратит подвижность - он уже сам легкая добыча для волчьей стаи. У людей все намного сложнее: «Перекармливание» - трансформирует большинство людей в ненасытных накопителей весьма свирепых и лютых по причинам того, что растущие обретения приходится защищать клыками и когтями. Во имя же неодолимой потребности новых обретений собственники вообще обвально мутируют в неведомое обычным людям социальное состояние - упырей, готовых «потреблять» вживую население, его труд, здоровье, жизни. Например, продавая людям по полноценной стоимости под впечатляющими брендами либо давно подлежавшую утилизации старую продукцию, предметы санитарии, гигиены, лекарства, либо вообще фальсифицированные товары этой группы. Именно эта генерация собственников натурально самая людоедская. И выделить ее из всего более многочисленного торгового сословия чрезвычайно трудно. Разве что имеют многократно большие прибыли, на которые и «роскошествуют», тогда как другие крутятся как ужи на сковородке, постоянно балансируя на грани краха. Кроме того, торгаши - людоеды теснее льнут к правоохранительной, чиновной и политической власти – есть на что. Что, естественно, многократно повышает их защищенность, выживаемость в бизнесе вопреки законам нравственности и юридическим законам вообще. Здесь выявляется еще одна гнусная социальная функция гнусных денег - проводить во власть и удерживать там тех, кто принимает прикормку, мзду из любых рук, даже косматых, пахнущих кровью и серой. Такие деньги о т веку рождают и воспроизводят, по преимуществу, античеловеческую власть антропофагов. Для которых судьба конкретных людей, социума, цивилизации глубоко безразлична - были бы гарантированно личные прибыли, обретения, жизненные блага.

Кому же и сколько истинно потребно собственности, накоплений? Ответ не столь уж сложен: для полезного, достойного предпринимательства - чем больше, тем лучше. Для личного потребления - строго в размерах физиологических потребностей и скромного обустройства быта, жилища. Все, что на роскошь, непотребства, излишества, холуйскую челядь, мзду казнокрадам - чиновникам - мерзость, черта, за гранью которой людей в истинном смысле уже нет, есть только человекоподобные обитатели земного бездуховного инферно. Безо всякого водительства сатаны успешно препятствующие тысячелетиями становлению социумов из преимущественно людей достойных, духовных. Жизнь же во имя потребительства в его ветвящихся, множащихся разновидностях, накопительства без меры с помощью насилия, обмана, мошенничеств - суть качества животной, неразумной жизни, которая никак не претендует на человеческую в ее истинных, высших ценностях. Удается это по очень простой, по сути, примитивной причине: разрушить любое сколь угодно сложное, высокодуховное, высокоинтеллектуальное творение человеческого гения легко одним точным ударом. Тем более - опоганить, изгадить испражнениями. Недоумки, злобствующие упыри делают это с наслаждением и удовольствием по давно известным психиатрам мотивам.

Проблема совершенно в другом: как людям духовным, нравственным и разумным поступать с ордами социальных дебилов, живущих по сию пору по законам пещеры. Трудностей, порой неразрешимых, возникает множество:

1. Уровень безнравственности, бездуховности с точностью не диагностируется, не исчисляется . Без чего невозможно определить «сортность» людей по их главным качественным характеристикам. В свою очередь, без точного количественного определения главных человеческих качеств невозможно регламентировать и подобающее социальное использование, «употребление» людей как членов социума. И что особенно важно, невозможно в отсутствие точных объективных оценок человеческих качеств препятствовать проникновению в институты власти, управления, культуры, бизнеса всевозможным неандертальцам, оборотням, искусно мимикрирующих под «служителей Отечеству», верных слуг общества, поборников прав, свобод, достоинства людей, радетелей о благоденствии государства и общества и т.п.

В отсутствие четкой нормативной базы для «выбраковки» нравственных уродов и механизма практического выполнения этой работы любая обличительная деятельность негодяев во власти, собственности - бесполезное дело, опасное для обличающих и забавное - для обличаемых.

Надежно и без особых трудов и рисков веками давящих своих критиков как клопов или тараканов. Пока какой-либо талантливый вождь - одиночка не подымет раз в сто-двести лет восстание, перерастающее в погромную для упырей революцию. Чтобы спустя какое-то время опять социальные бездуховные мутанты тихой сапой набились в новые структуры власти постреволюционного социума и восстановили свою деградационную практику в иной форме в новых исторических реалиях. Сбросив нравственных людей опять в «придонные» социальные слои. Где они и будут пребывать новые столетия, анализируя действительность, негодуя и посылая тихие и громкие проклятия, едва слышные даже в ближайшем окружении. И нередко боящиеся революционных социальных разгромов немногим меньше самих упырей.

2. Для людей духовных извечно существует трудноразрешимая нравственная проблема, связанная не только с тем как остановить мимикрирующих под достойных людей негодяев, но и какие при этом средства позволительны, допустимы, моральны. И что еще более важно, куда девать «отбракованных» после выявления, идентификации негодяйствующих. Где их содержать, как изолировать, чтобы эти ядовитые пауки, опять же не расползлись по теплым и темным щелям социумов. Чтобы оттуда, окрепнув, расплодившись и организовавшись, не ринуться в свои новые нашествия.