П. Карабущенко - Антропологическая элитология

Тем же автором далее утверждается, что именно «аристократические культуры обладают тенденцией к усилению дистанции, не только вертикальной, то есть между «высокими» и «низкими» группами, но и между равными. Типично аристократическая установка – это «дистанция» и формальность даже в узком кругу». [211] Там же. С.271. Вполне естественно, что между аристократическим и массовым всегда и неизбежно возникает психологическая дистанция (ПД), но так ли велика в этом вина аристократической культуры? Ведь ПД возникает не только потому, что аристократическая культура не желает принять массовую культуру и признать ее себе равной, но и от того, что сама массовая культура не может вовремя понять и подняться до уровня аристократического восприятия и мышления. Мировая история знает не мало примеров того, как именно массовая культура была инициатором усиления ПД и самым классическим примером тому является культурная политика в первые годы Советской власти (20-30-е гг. ХХ в.) в СССР, когда были просто уничтожены многие выдающиеся образцы «аристократической народной» культуры.

« Аристократические элиты – продолжает далее П.С.Гуревич, — обычно стремятся создать свою собственную «элитарную культуру». Они озабочены тем, чтобы определенные существенные черты их групповой культуры, такие как формы социального общения, развлечения, особенности речи, а также различные методы и системы знания, оставались недоступными для многих. К.Мангейм, в частности, ссылался на то, что элитарные группы интеллектуалов аристократического типа, такие как касты священнослужителей, используют в этих целях свой особый язык для посвященных, например, санскрит или латынь. [212] В данном случае идет смешение понятия «элитарный» и «профессиональный» или «эзотерический». Не специалист, попавший в общество профессиональных юристов, никогда не поймет специфики их разговора, в котором название и содержание статей УК или ГК заменены простой их нумерацией. Подобные сокращения профессионального языка просто облегчает общение специалистов в своей среде, иначе бы философам пришлось всякий раз объяснять окружающим значения таких понятий как «экзистенциализм» или «субстанция». Таким образом, это не вина специалистов, в том, что они говорят на непонятном для окружающих языке, а беда неспециалистов, пытающихся в этом разобраться… Использование родного языка в литературе или литургии оказывается с этой точки зрения важным рычагом демократизации культуры, поскольку при этом происходит вторжение «низших» (технологических и индустриальных) интересов в священные пределы науки». [213] Там же. С.271. В этом высказывании П.С.Гуревича и К.Мангейма есть своего рода противоречие. Традиционно эпоха Ренессанса считается как время усиления аристократического начала в культурной жизни общества. Но именно к этому времени относится становление литературного языка Италии, Англии или Франции. При этом обращает на себя внимание, что создатели этих литературных национальных языков – Данте, Чосер и Рабле – были аристократами духа!

Но вернемся к критике П.С.Гуревича: «Типичная аристократическая речь формальна, стереотипна и стилизована. Ее горизонт строго ограничен: определенные «низкие» предметы из нее исключаются. [214] Иная крайность – вульгаризация официального языка, появление жаргонных (в том числе и лагерных) выражений, засорение языка иностранными словами и всевозможного рода аббревиатурой. Вещи, наиболее насущные для страты, борющейся за удовлетворение элементарных потребностей, такие как пища и деньги, принято не замечать как вульгарные. Такое жеманство и изысканность становятся все более вычурными по мере того, как аристократическая группа становится старше и состоит из членов, унаследовавших свое привилегированное положение, а не создавших его. [215] По нашей типологии культур речь идет о массовой аристократической культуре, которая в данном случае не имеет ничего общего с элитарной аристократической культурой. Первое поколение правящей группы, непосредственно переживает риск и борьбу в войне или финансовой борьбе еще не обладает такой вычурной утонченностью. Однако ее потомки склонны не замечать «жизненные факты» до тех пор, пока они живут в мире не реальных вещей, а искусственных символов.

Еще одна характерная черта моделей аристократической речи – это тенденция к жестокой правильности, стремлении исключить все «хаотическое» и нарушающее правило. [216] Уместно здесь будет вспомнить комедию Бернарда Шоу «Пигмалион» и узнать мнение сторонников данной концепции, что они думает по этому поводу?! Выполняя требование аристократического общества Французская Академия в XVII веке предприняла стандартизацию французского языка. Французский лингвист Брюно проделал скрупулезное исследование, сравнив Словарь Французской Академии (первое издание 1694 г.) с позднейшим неофициальным демократическим документом – Французской энциклопедией. Он нашел, что энциклопедия использовала бесконечно более богатый словарь, потому что поместила в систематизированном порядке большее число технологических и индустриальных понятий, опущенных в Словаре». [217] Там же. С. 271-272.

« Итак, — подводит итог своим размышлениям П.С.Гуревич, — различные принципы селекции элит (аристократических и демократических) приводят к характерным различиям в культуре рассматриваемых обществ в таких областях, как искусство, философия и религия, а также в современной интерпретации повседневной жизни. Гуманистический идеал культуры и образования вовсе не представляет крайний тип аристократической мысли. Он слишком универсален, чтобы быть приспособленным к потребностям небольших замкнутых привилегированных каст. Однако в известном смысле это все еще идеал элитарной группы, т.е. «культурной» буржуазии, элиты, стремящейся отделить себя от масс пролетариев или мелкой буржуазии. Гуманистический идеал отмечен в этом смысле «аристократическими» чертами». [218] Там же. С.277.

Высказанная П.С.Гуревичем мысль об аристократизме гуманистических идей отражает ту историческую реальность, которая действительно сложилась в эпоху Возрождения, когда носителем этой идеи действительно была элита. Гуманизм как идеология и идеализм как философия могли возникнуть только в элитарном сознании. Массовое сознание может породить лишь вандализм, но не высокую культуру. Идея антропологической личности могла появиться только в элитарном сознании. Она была в нем уже тогда, когда в массовом сознании все еще сидела идея о том, что личностью может быть только Бог. Отличие Средневековья от Возрождения как раз и заключается в том, что средневековый индивид противостоит личности Ренессанса. Такую антропологическую революцию могло совершить лишь элитарное сознание и высокая культура Возрождения есть прямое следствие этого грандиозного переворота мышления.