Виктор Ефимов - Курс эпохи Водолея

Современный мир ошибочно полагает, что вся мировая экономика, глобальное мировое хозяйство, по своей природе призвана «вращаться» вокруг кредитно-финансовой системы как центра силы. В действительности это не так, поскольку кредитно-финансовая система — всего лишь следствие (далеко не первое) организации в обществе хозяйственной деятельности для удовлетворения разнородных потребностей людей и обществ.

Глобальное мировое хозяйство формировалось по существу в течение XX века. Его признаком является сопоставимость объемов международной торговли большинства государств с объемом их внутренней торговли. До начала же XX века каждая из региональных цивилизаций вела хозяйство на основе собственных практических навыков управления, хранимых в культурных традициях и базирующихся на собственном мировоззрении. Понятно, что мировоззренческие стандарты определяют как систему хозяйствования, так и законодательный базис общества, вторичный по отношению к ним.

Научно-технический прогресс в западной цивилизации на протяжении нескольких веков господства либерально-буржуазного мировоззрения освобожден от каких бы то ни было нравственно-этических ограничений. Благодаря этому Запад обогнал весь остальной мир в росте своих производственных мощностей на основе непрестанного технологического обновления. Западная цивилизация, забыв о первенстве нравственно-этического прогресса, возомнила себя «лидером человечества» и, проводя крайне агрессивную политику колонизации остальных регионов, оказалась в роли архитектора глобального мирового хозяйства, «нового мирового порядка». Это и является драмой всего человечества. Запад поднаторел в мастерстве жить за счет других. Но он никогда не располагал ни практическими навыками, ни экономическими теориями, пригодными для способа хозяйствования во имя человека.

Такой способ хозяйствования сохраняет здоровую биосферу, развивает и улучшает среду без войн и кризисов. В нем люди не могуть быть бездомными и обделенными по причинам, предопределенным укладом жизни общества в целом, а не их собственной ленью и развратом. Все без исключения экономические теории Запада обучают не тому, как «государство богатеет», а лишь тому, как частному предпринимателю или отдельной корпорации набить свой собственный карман. Предпринимательство при этом превратилось из искусства организовывать производство в искусство изымать деньги из карманов окружающих и переписывать на себя их собственность, не прибегая к насилию. В этой логике все, что приносит сиюминутную выгоду, должно быть юридически оправдано и узаконено.

Для выявления порочности ныне господствующей концепции на уровне экономического (4-го) приоритета обобщенных средств управления представим себе глобальное хозяйство в виде наиболее общей модели, состоящей из двух блоков: производственно-потребительской системы (ППС), оперирующей технологиями и организацией, и кредитно-финансовой системы (КФС), занятой проводкой платежей, эмиссией, кредитованием. При этом все общественно-полезные товары и услуги, все потребительские стоимости создаются исключительно в ППС. КФС по определению ничего не создает и является сферой обслуживания, упрощающей функционирование ППС в сфере продуктообмена, организуя денежное сопровождение товарно-сырьевых потоков. При таком сопровождении продуктообмен, прежде всего технологически-производственный, протекает быстрее, нежели при «бартере» — натуральном продуктообмене меновой торговли. Только в этом и состоит общественно-полезная функция КФС.

Для логики, не извращенной ныне господствующими порочными стереотипами, представляется естественным и очевидным, что услуги КФС должны оплачиваться ППС по принципу финансирования любой иной сферы обслуживания производства. Все платежеспособные возможности должны формироваться исключительно в ППС пропорционально создаваемым потребительским стоимостям. Однако в процессе специализации видов деятельности участники производительного труда утратили контроль за КФС, что позволило ее хозяевам злонамеренно внедрить в практику функционирования КФС схемы бесконтрольного перераспределения продуктов труда в свою пользу. В результате этого те, кто умеет делать дело, живут повсеместно хуже тех, кто умеет делать только деньги.

С течением времени эта схема закрепилась как «само собой» разумеющаяся социальная норма. Под нее были подведены разрешительные законодательные нормы, экономические теории, превратившие вспомогательную функцию, оборот денег, в один из видов предпринимательства, легализовавшие и узаконившие бесконтрольное изъятие благ общества в пользу собственников КФС. Инструментом такого изъятия является ссудный процент и с неизбежностью порождаемые им не трудовые деньги, а деньги принципиально иной природы, родителями которых, как указывал еще Аристотель, выступают не труд, а сами деньги. Внутри КФС сами образуются и прибыль, и покупательная способность, с которыми участники КФС, ничего не производя, но обладая монопольно высокой платежеспособностью, выходят на рынок потребительских товаров и изымают их у участников ППС, с неизбежностью порождая инфляцию, превышение финансовых доходов над объемом производства продуктов и услуг. Генерируемая ими при этом инфляция используется для обоснования в последующем новых ставок ссудного процента: дескать, ставки не могут быть ниже процента инфляции, потому что в противном случае банковский сектор разорится. Держатся эти объяснения на подмене понятий, на трансформации следствия (инфляции) в первопричину высоких ставок ссудного процента.

В действительности ссудный процент первичен по отношению к инфляции и устанавливается субъективно как параметр глобального надгосударственного управления, задающий «финансовую атмосферу» и внутри государств, и в системе межгосударственных отношений. Произвольно манипулируя его размером и соотношениями собственных и заемных средств платежа, любую из стран, тем более ориентированную на внешние заимствования под процент, как на норму ее экономической жизни, можно направить курсом на разорение ее хозяйства и на удержание в нескончаемой долговой кабале. Если в XXI веке это непонятно многим, включая и профессиональных экономистов, то для авторов Доктрины «Второзакония — Исайи» это было очевидно еще несколько тысяч лет тому назад. Наличие в системе управления страной, равно как и в управлении глобальным хозяйством, ссудного процента, отличного от нуля, разрушает замкнутые контуры циркуляции средств платежа, целостность управляемой системы и с неизбежностью ведет к убийственным кризисам, включая военные. Можно расписать уравнения межотраслевого финансового баланса и на их основе показать математически строго, что импульсное возмущение в виде стоимости кредитного ресурса с неизбежностью с течением времени разрушает целостную многоотраслевую макроэкономическую систему. При этом первыми жертвами банкротства становятся отрасли с длинным циклом производства и с длинным периодом оборота капитала. Такие как сельское хозяйство, тяжелое машиностроение, некоторые виды строительства и т. п.