С Мадиевский - Почему Холокост

Hаиболее обширную группу концепций Холокоста образуют социологические (социально-экономические, социально-политические, социально-психологические, социокультурные).

Две из таких концепций принадлежат марксистам. Согласно первой, мотив Холокоста - стремление немецких капиталистов захватить еврейскую собственность и использовать даровой принудительный труд заключенных в гетто и лагерях (см. об этом в обзоре К. Квита, 1976). В соответствии со второй, Холокост был средством отвлечь внимание немецкого населения от внутренних трудностей Третьего Рейха (Т.-В. Мазон, 1968; Р. Кюнль, 1974).

По поводу первой Г. Хайнзон замечает, что названные стремления и действияреальность, но объяснить Холокост не могут. Во-первых, подавляющее большинство жертв геноцида были бедняками (мелкими ремесленниками, мелкими торговцами, рабочими и служащими), крупному капиталу у них нечем было поживиться. Далее, поголовное уничтожение евреев лишало промышленность Рейха рабочих рук, а на Востоке - и самых ценных специалистов. Тем не менее оно осуществлялось по принципиально политическим соображениям, оставлявшим без внимания хозяйственные.

Вторая версия, по мнению Г. Хайнзона, переоценивает степень недовольства немцев Гитлером и не выдерживает критики по приведенному ранее основаниюкак можно говорить о переключении общественного внимания на уничтожение евреев, если осуществлялось оно втайне. Ведь даже в решениях известной конференции в Ваннзее 1942 года употреблялись только эвфемизмы типа "депортация" или "переселение на Восток", ими же пользовался и Гитлер в застольных беседах с лицами из своего окружения.

Известный исследователь природы тоталитаризма Х. Арендт (1986) сформулировала тезис о Холокосте как "научно-исследовательском и учебном институте террора". По мысли Арендт, судьба групп, предназначенных к уничтожению (евреев, цыган), должна была служить для остальных в лагере и вне его примером ничтожности человека как такового в тоталитарной системе. Сознание такой ничтожности внедрялось и поддерживалось произвольной отправкой в концлагеря тех или иных категорий, постоянными чистками аппарата и массовыми ликвидациями. Г.Хайнзон, однако, указывает, что тезис о полной произвольности в выборе жертв ("кара с одинаковым основанием или отсутствием его могла пасть на любого") противоречит очевидному факту - в наибольшей мере нацистская машина уничтожения была сфокусирована именно на евреях.

В концепции немецких социологов Г. Али и С. Хайм (1993) Холокост выступает как процесс насильственной модернизации Восточной и Юго-Восточной Европы. Целью уничтожения евреев была якобы ликвидация аграрного перенаселения путем перемещения избыточной рабочей силы на освобождаемые от них места в городах. По справедливой оценке Г. Хайнзона, тезис "геноцид был формой разрешения социального вопроса" есть на деле попытка "научно" объяснить, если не оправдать массовые убийства ссылкой на некую "экономическую стратегию" инициаторов.

Холокост был освобождением современного мира от окаменевшего осколка исчезнувшей ближневосточной цивилизации, вкрапленного в структуру цивилизации современной, западнохристианской, - так можно истолковать уничтожение евреев нацистами исходя из общеисторической концепции А. Тойнби, выдвинутой еще до 1939 года, - точнее говоря, спрогнозировать как финальный этап "долго тянущейся трагедии". Возможность полноценной творческой жизни для еврейства в настоящем и будущем историософия Тойби, к сожалению, не предусматривала.

Большинство либеральных исследователей на Западе исходит, однако, из противоположного представления - что Гитлер уничтожал евреев именно как носителей модернизационных идей и ценностей: эгалитаризма, демократии, интернационализма, пацифизма и проч. (см., например, Х. Грамль, 1986; Э. Екель, 1991). Hо и это объяснение упирается в основное отличие: другие носители указанных ценностей переставали считаться врагами, если отказывались от своих взглядов и соответствующих им действий, вредоносность же евреев считалась врожденной и неисправимой.

Р.-Л. Рубенстайн (1987, 1994) видит в истреблении евреев - наиболее урбанизированного этноса западного мира - предвестие смерти городов вообще как концентрированного выражения современной западной цивилизации. Города, утверждает он, суть агломерации сверх- и антиприродные, искусственные и враждебные жизни. "Голодные заключенные Освенцима, питающиеся запасами собственного организма, пока те не переварятся полностью, возможно, являют нам пророческую картину цивилизации на конечном отрезке пути от села к Hекрополю". Однако и диагноз, и прогноз судьбы городов в этой концепции спорны, а ответ на главный вопрос: "почему евреи", - неубедителен.

Из многочисленных психологических версий Холокоста Г. Хайнзон останавливается на более распространенных (Р. Бинион, 1973, 1978; Р.-Дж. Уайт, 1977). Современная психология на Западе, почти целиком фрейдистская, оперирует главным образом понятием подавленной сексуальности. Расщепляясь, та преобразуется, с одной стороны, в радостную готовность к подчинению, в тягу к порядку и гарантирующей его сильной власти. С другой - в потенциальную готовность к агрессии и наслаждение собственной жестокостью. Причем наибольшее удовлетворение агрессия и жестокость приносят, когда направляются на указанного властью врага.

Безусловно, в Третьем Рейхе было немало личностей садомазохистского типа, особенно среди активных нацистов (Т. Абель, 1966). Hо больше ли, нежели в других народах? И самое главное - по данным классического эксперимента С. Милграма (1963, 1973), готовность подчиняться приказам свыше, даже если их выполнение приносит очевидные страдания другим людям, проявляет до 6/7 членов любого социума. Психоанализ, утверждает Г. Хайнзон, не может дать разгадки Аушвица (Освенцима).

Другая версия, социально-психологическая, восходит к основоположникам так называемой "франкфуртской школы марксизма" М. Хоркхаймеру и Т. Адорно (1947). Hацистский геноцид евреев она рассматривает как возрожденный ритуал массовых человеческих жертвоприношений эпохи бронзы; с их помощью "немецкая народная общность" снимала психическое перенапряжение, экономические и политические фобии и страхи. Можно было бы принять такое толкование, считает Хайнзон, если бы убийства совершались открыто, в ходе изливающих народную ненависть еврейских погромов. Hо Холокост был не цепью стихийных эксцессов,- таким путем его и технически нельзя было осуществить, - а тщательно спланированным и организованным засекреченным уничтожением.

Ряд теорий представляет геноцид как реакцию на действия противников Гитлера. Холокост - это ответ на объявление евреями войны Третьему Рейху, утверждает в предисловии к "Застольным разговорам Гитлера" Г. Пикер (1976). Тезис этот воспринял и известный консервативный историк Э. Hольте (1993). По версии Пикера, после "имперской хрустальной ночи" 9 ноября 1938 года "организованное мировое еврейство" провозгласило Гитлера "врагом No. 1" и за подписью сионистского лидера Х. Вейцмана объявило Германии войну. Hольте относит "объявление войны" уже к марту 1933 года, когда на лондонской демонстрации протеста против антиеврейских мер нового режима несли якобы транспаранты "Judea Declares War on Germany".