Лев Бобров - Поговорим о демографии

А практически?

Пожилые могут рассчитывать на укрепляющие здоровье фармацевтические препараты. Прежде всего — на специального приготовления смеси витаминов с микроэлементами. Они особенно нужны в старости, когда усвоение этих необходимейших веществ вместе с обычной пищей затруднено. Если же их вводить в организм, улучшаются его приспособительные возможности, которые имеют огромное значение для здоровья и долголетия.

Когда-то — вслед за авторитетами — считали, будто старость — только угасание. И в конце концов тление едва теплящейся жизни, которая боится малейшего дуновения, «дыхания смерти». Оказывается, нет. Это горение, которое всячески поддерживает себя переходами в новый режим устойчивости. Искусственно форсировать его за счет собственных скудеющих ресурсов опасно, что и доказали нашумевшие попытки «омоложения». Другое дело помогать такого рода адаптации (приспособлению).

Улучшать эту компенсаторную способность, которая ухудшается с возрастом, позволяют биологически активные вещества, называемые адаптагенами. Их целое семействе (например, из женьшеня, элеутерококка, лимонника).

Есть и другие препараты, освоенные нашей промышленностью. Медленно, но верно к ним добавляются все новые. Медленно потому, что всюду, где речь идет о здоровье и жизни людей, правило «семь раз отмерь — один раз отрежь» требует поправки: не «семь», а «семью семь». Верно потому, что всесторонние испытания, которые у нас не подстегиваются коммерческими интересами, гарантируют препарату максимальную надежность. И все-таки при его применении нельзя забывать предупреждение: «Осторожно: лекарство!»

Поиски новых фармацевтических средств, благотворных для стареющего организма, продолжаются. Этот путь, вероятно, скорее приведет к ощутимым практическим результатам, чем другие, ибо куда труднее избавить человека от вредных эмоций или, скажем, от рака и сердечно-сосудистых заболеваний. Благодаря этому средняя продолжительность жизни приблизится к 100-летию, но почти наверняка не перешагнет за этот рубеж.

«Перейти Рубикон» возможно, но на ином магистральном направлении — биологическом. Экспериментальные поиски фармацевтических и им подобных воздействий, конечно, нужны. Но еще нужнее теоретический компас, который делает их целенаправленней, вернее.

Прежде чем управлять старением по-настоящему, надо по-настоящему познать его. Глубоко изучить сам человеческий организм, его строение и жизнедеятельность на всех уровнях, включая внутриклеточный микромир.

Теории старения и смерти исчисляются десятками, если не сотнями. А вот единой, общепризнанной пока нет. Но революционные открытия в биологии, сделанные в последние годы, сулят качественный скачок, настоящий переворот в этой области. «Мы находимся на завершающем этапе накопления фактического материала, необходимого для серьезных теоретических обобщений», — говорили участники IX Международного конгресса геронтологов, который проходил в Киеве в 1972 году.

И неспроста именно у нас состоялся этот представи-тельнейший форум (3000 участников из 40 с лишним стран, более 700 докладов). Первая в истории конференция по проблеме «Старость» (1938 год) была созвана по инициативе академика А. Богомольца и проходила в столице Советской Украины. Ныне там действует один из крупнейших в мире геронтологических центров. Под его эгидой работают и другие научно-исследовательские институты и лаборатории, которых у нас около 100.

Они рассредоточены по всей стране, и в каждой республике специалисты сосредоточиваются на своей «сверхзадаче».

В Белоруссии, например, занимаются прежде всего биологической эволюцией старения. Его медицинскими проблемами (в частности, хирургическими методами лечения болезней у пожилых) — в Узбекистане. В Прибалтике доминируют социально-гигиенические аспекты. В Грузии — демографические.

У нас есть все условия, чтобы вести исследования самым широким фронтом. Тем более что именно в СССР долгожители многочисленней, чем в любой иной стране.

Перепись 1959 года показала: в расчете на 100 тысяч жителей в Азербайджане 84 человека в возрасте 100 лет и старше. Несколько меньше в соседних закавказских республиках: в Грузии — 51, в Армении — 33. Но все равно это немало. Вот данные по другим союзным республикам: в Эстонии — 1, в Латвии — 3, в Молдавии и на Украине — по 6, в РСФСР и Туркмении — по 8, в Казахстане и Узбекистане — по 10, в Таджикистане и Киргизии — по 11, в Белоруссии — 13, в Литве — 17. Надо сказать, долгожители распределены неравномерно и внутри каждой республики. Первое место занимает Нагорно-Карабахская автономная область (144), второе — Нахичеванокая АССР (112), опережая включающий их Азербайджан (84).

Горный воздух? Говорят, он благодатен для человека. Не потому ли долгожителей больше всего в Нагорном Карабахе и вообще на Кавказе? Но почему их тогда меньше всего в Закарпатье? Там их доля в 12 раз меньше, чем по Украине в целом, и в 35 раз меньше, чем в равнинной Литве.

Может быть, играет роль не столько горный воздух, сколько близость к морю? Но почему тогда в Литве этот показатель в 6 раз выше, чем в соседней Латвии, почти не отличающейся ни природой, ни размерами? Почему он в 32 раза выше в Якутии, чем в Эстонии?

В сельской местности СССР долгожители встречаются в 4 раза чаще, чем в городе. Но почему тогда их удельный вес в Москве такой же, как и в Московской области, а также в Архангельской и Сахалинской?

Таких «почему» тысячи. И ответы на них ищут тысячи специалистов, среди которых, конечно же, и демографы.

— Должно быть, в Киеве, на IX Международном геронтологическом конгрессе, выступали и демографы?

— Разумеется.

— И опять, вероятно, говорили об утопичности надежд на среднюю продолжительность жизни выше 90 лет. Но, как сообщала пресса, всех затмили биологи; Те, которые продлили жизнь подопытным животным чуть ли не в полтора раза. Не это ли прямой путь к долголетию? В обход демографической статистики, вопреки всем ограничениям!

— В обход едва ли. Без нее не обойтись. Что же касается ограничений, она их не выдумывает, а констатирует. Но демографы были бы рады на любом ближайшем конгрессе констатировать значительное увеличение средней продолжительности жизни.

Заманчивые перспективы: вполне реально продлить жизнь на треть и даже больше!

В таком примерно изложении вышла в эфир и проникла в печать всего мира «сенсация с берегов Днепра», где проходил конгресс геронтологов.

Действительно, в эксперименте с животными удается сделать их долговечнее, чем обычно. На 20–30, даже 40 процентов. Каким же образом? Применением специально подобранных антиокислителей. Веществ, которые как бы надевают наручники на микроскопических преступников, орудующих в клетке, способных нарушить ее генетический аппарат.