Лев Бобров - Поговорим о демографии

Примерно череа полвека, изображая тогдашнее французское общество, Бальзак вывел героинями 30-летних дам. «Это было своего рода революцией в литературе и в жизни, — писал профессор А. Рубакин, — так как в этом возрасте женщина считалась чуть ли не старухой и если фигурировала в романах, то как мать или чуть ли не бабушка, а не как существо, способное еще любить и наслаждаться жизнью». По тому же поводу профессор Б. Урланис заметил: «Кто же не согласится с тем, что в наши дни женщину не только в 30, но и в 50 лет не назовешь старухой!» Такого рода «передвижку» советский демограф отмечал, разумеется, не только у прекрасного пола.

Начало глубокой старости на рубеже XVI–XVII веков относили к 50 годам (такое мнение разделял, например, английский философ Френсис Бэкон). А в конце XIX столетия — уже к 60 годам. Что и засвидетельствовал баварский статистик Георг Майр.

В 1963 году Всесоюзная конференция геронтологов приняла такие определения: старые — это те, кому 75 лет или более (если свыше 90, то они уже долгожители ). Тех же, кому от 60 до 75, можно назвать разве лишь пожилыми . Не исключено, что и эта классификация со временем будет пересмотрена. Но, какой бы она ни оказалась, одной из гуманнейших задач общества останется такая — сделать все возможное, чтобы ни у кого не было повода сказать: старость — не радость.

Стремление к счастью естественно в любом возрасте, даже самом преклонном. Изначально присущее человеческой природе, оно, по словам Энгельса, «должно быть основой морали». Можно ли забывать об этом, когда решается вопрос: на какое долголетие ориентироваться людям?

— Простите, а что есть счастье?

— Сакраментальный вопрос! Найдутся, вероятно, тысячи ответов на него. И все же, сколь бы они ни разнились, «опыт превозносит как самого счастливого того, кто принес счастье наибольшему количеству людей» (Маркс). Ведь, «занимаясь самим собой, человек только в очень редких случаях и далеко не с пользой для себя и для других удовлетворяет свое стремление к счастью» (Энгельс).

— Хорошо, а как найти это самое счастье — и для себя, и для других?

— Точный, тем паче универсальный алгоритм поведения тут едва ли возможен. Однако некоторые его слагаемые известны давным-давно. «Несомненное условие счастия есть труд, — считал Лев Толстой, — во-первых, любимый и свободный труд; во-вторых, труд телесный, дающий аппетит и крепкий, успокаивающий сон».

«Не бойтесь перетрудиться!» К этому призывает специалист, который в данном случае заслуживает особого внимания. Почему — увидите чуть позже. А пока послушаем, что он рассказывает о себе.

«Когда я в 18 лет поступил в медицинскую школу, я был настолько захвачен возможностью заниматься исследованиями, что приучил себя вставать в 4 утра и работать с очень небольшими перерывами до 6 вечера. Мать тогда говорила мне, что подобный образ жизни нельзя долго выдержать. И что он, несомненно, доведет меня до нервного расстройства. Сейчас мне 66 лет. Я по-прежнему встаю в 4 утра и работаю до 6 вечера. Мой образ жизни доставляет мне огромное удовольствие».

Так исповедуется профессор Ганс Селье, директор Института экспериментальной медицины и хирургии при Монреальском университете, перед читателями американского журнала «Ридерс дайджест», выходящего на 13 языках в 100 странах мира общим тиражом около 30 миллионов экземпляров.

Канадский ученый восстает против хорошо знакомой ему морали: «Побольше наслаждаться жизнью — это да. Побольше работать? О нет!» Ну а коли уж приходится чем-нибудь заниматься, то нужно-де «трудиться, чтобы жить, а не жить, чтобы трудиться». И западный мир терзает ненасытная жажда этакой «сладкой жизни» — побольше бы денег, поменьше хлопот. Всякое дело, если оно не приносит эгоистического удовольствия, как, например, хобби, по мнению многих, просто «иго необходимости», тягостное бремя, нечто изнуряющее людей, вызывающее нервные перегрузки…

И тут самое время сказать, кто именно адресует эти укоризненные слова своему обществу. Это тот самый Ганс Селье, которому принадлежит широко известная теория стресса (нервного перенапряжения), снискавшая мировое признание. И потому особенно интересно познакомиться с тем, как сам автор подходит к исследованному им явлению.

Нет, он не собирается отрицать то, что утверждал всегда: нервное перенапряжение играет далеко не последнюю роль в возникновении психических расстройств, гипертонии, сердечных приступов, аллергии, язвенной болезни и т. д. и т. п. Обусловливает даже преждевременное старение. Но значит ли это, что лучше избегать напряженной работы, а с ней и стрессовых ситуаций?

«Конечно, нет!» — опровергает профессор Селье одно из распространеннейших заблуждений. И поясняет: стресс связан с любой деятельностью, так что избавиться от него удалось бы лишь в случае, если предаться абсолютному безделью. Ученый отвергает такую жизнь, лишенную ошибок, но и удач. Что же противопоставляет он такому прозябанию, растительному существованию?

Подлинно человеческое предназначение — быть тружеником, творцом, созидателем, постоянно стремиться к улучшению окружающих условий и самого себя. Но это не только и не столько дань необходимости зарабатывать на хлеб, обеспечивать свое существование. Это естественная потребность нашего организма. Если ее не удовлетворять, он не будет функционировать нормально.

Работа нужна нам так же, как хлеб насущный, как воздух, сон, общение с другими людьми. Мало того, она может и должна оказывать поистине целительное воздействие, позволяя поддерживать стрессовый механизм в хорошем состоянии — подобно тому, как спортсмен держит себя в форме регулярными физическими нагрузками, пусть тяжелыми, утомительными, однообразными, зато приносящими в конечном счете такое удовлетворение, которое сторицей оправдывает это добровольно надетое «ярмо».

Как же уменьшить зловредность стресса, если он неизбежен? Как ни парадоксально, поисками работы, а не бегством от нее.

«Лучший способ избежать чрезмерных нервных напряжений», по Селье, — это найти такое занятие, которое нам больше всего по душе, которое вызывало бы уважение прежде всего у нас самих. И еще: выбрать наиболее благоприятное человеческое окружение. Именно таким путем мы сможем устранить главную причину стресса — необходимость подделывать себя, приноравливаться к кому-то, к чему-то, приспосабливаться снова и снова вопреки самому себе.

Конечно, работа утомляет , но это нормально, а зачастую даже приятно (кстати, уставать можно и от безделья). Если же она нас изнуряет , то главным образом из-за разочарований и неудач. Каждый период таких стрессовых перегрузок, особенно тех, что вызваны безуспешной борьбой, оставляет неприятный осадок в душе и неизгладимые «химические рубцы» на живой материи, которые, накапливаясь, проявляются в ранних морщинах и прочих признаках преждевременного старения.