Сюзанн Моррисон - Йога-клуб. Жизнь ниже шеи

«Тут все проще», — написала она.

А потом предложила выполнить визуализацию, в ходе которой я буду представлять, что все пройдет хорошо: «Представь лучший ход развития для своих занятий йогой, медитацией и своей жизни в этом невероятном раю».

Ну ладно. Итак, визуализирую. Я живу в одном из тех тростниковых бунгало, что видела на картинке в туристическом проспекте. В бунгало земляной пол. Я сижу в позе лотоса у соломенной кровати в струящихся белых одеждах вроде тех, что видела в последнем номере «Йога-джорнал» и хотела купить. Но они стоили как половина билета до Бали. Рядом со мной сидит соседка по комнате, мы едим тофу и рис из тарелок с очаровательным этническим орнаментом. Понятия не имею, что такое тофу, но на вкус — просто объедение.

Потом мы читаем священные тексты, и они заставляют нас почувствовать свою священность. Когда приходит время, чтобы идти на занятия, мы берем наши плетеные сумки, из которых выглядывают свернутые коврики для йоги — совсем как багеты на черно-белых фотографиях из Франции.

Хм… Кажется, визуализация работает.

Я лечу.

Мне не страшно. Мне не страшно.

Только что поняла, что не взяла с собой ни одной книжки. Нечего почитать, а пока ждала в очереди на контроль безопасности в аэропорту, плечо чуть не отвалилось. Это потому, что у меня в сумке сорок килограммов священных текстов. Через сорок минут, проведенных в очереди, я прокляла террористов за то, что они испортили всю прелесть международных перелетов. Потом забрала свое проклятие обратно. Проклятия — это не по-йоговски. Вдруг беду накликаю, а мне двадцать часов лететь, между прочим. К чему судьбу искушать?

Однако, когда стояние в очереди перевалило за час, а передо мной все еще было полдесятка человек в ожидании рентгена заднепроходного отверстия, я позволила себе несколько антийогических эпитетов. Вы что, не видите, что террористы победили, хотелось крикнуть мне, когда пограничник копался в моем нижнем белье. Они победили!

Пограничник с улыбкой сложил мое белье и убрал его обратно в сумку. Он улыбался так, будто читал мои мысли, и это была наша шутка, которую понимали только мы двое. Улыбка была такой забавной, что я невольно улыбнулась в ответ.

Потом пограничник открыл мою коробочку с противозачаточными таблетками, видимо желая убедиться, что это все-таки таблетки, а не мини-гранаты.

Итак, вернемся к книгам. Я взяла с собой следующие.

Йога-сутры. («Нити мудрости», — гласила надпись на задней обложке. «Сутра» означает «нить». Открыв Сутры на случайной странице, прочла: «Тело — отвратительное вместилище крови, фекалий и гноя. Кто захочет вступать в сексуальную связь с подобной мерзостью?» На этом я… закрыла Сутры.)

Упанишады. (В трех разных переводах — взглянув на два первых, продавец в книжном одобрительно кивнул, а вот при виде третьего поморщился и сказал, что он для «чайников».)

Бхагавад-Гита. (Эту сказочку я еще в школе читала, сделав вид, что мне было интересно и я почерпнула кучу глубоких мыслей. Кажется, там идет речь про гонки на колесницах.)

Автобиография йога. (Авторы мемуаров — настоящие маньяки с завышенной самооценкой. А уж «автобиография йога» — и вовсе прекрасный оксюморон.)

Дерево в пруду: Кама-Сутра с иллюстрациями. (На эту книгу была снижена цена, к тому же она карманного формата и про индусов. Это круто!)

Еще я взяла пару-тройку туманно-эзотерических опусов, которым можно дать условно общее название «Взросление Вселенной: Бог(иня) в эру Водолея». (Боже, какой кошмар.)

Нет, соврала. Один роман я все-таки прихватила. Тот, что мне Моряк дал почитать. Только забыла, как он называется. Так что забудьте. Нет. Опять соврала. Он называется «Приключения и неудачи Макролла» [4] Сборник из семи новелл колумбийского писателя Альваро Мутиса, которого Габриэль Гарсиа Маркес называл «величайшим писателем нашего времени». . Об авторе никогда ничего не слышала, и если честно, даже не знаю, зачем взяла эту книжку, ведь наверняка у меня не будет времени читать для удовольствия, учитывая, какую гору священных текстов придется изучить.

Жалко, что у меня нет разноцветных чернил. Из серого, угрюмого Сиэтла попасть в такое!

Бали.

Я на Бали!

Это самый длинный день в моей жизни.

Прилетела я днем, с красными глазами и опухшими суставами после двадцати часов пути. После того как мы с Джоной попрощались, я расплакалась и разнервничалась. Сестра дала мне две сигареты на случай, если срочно понадобится. Я их положила в карман серых шерстяных брюк, и когда сошла с самолета в Денпасаре — увидела, что они сломались и весь карман засыпан табаком.

А жаль. Последняя доза никотина была бы нелишней перед тем, как сесть в чей-то незнакомый «лендровер», который повез меня в деревню Пенестанан в окрестностях Убуда. Этот город значится в моих путеводителях как «центр духовной и творческой жизни Бали».

Первое впечатление от Бали? Там жарко. Жарко, как в сауне. Убогий аэропорт Денпасара своими размерами не превышает паромный терминал Сиэтла, и там полно белых. Эти белые люди оказались намного умнее меня, потому что на них была льняная одежда. Француженка, что стояла рядом со мной на таможне, бросила один взгляд на мою черную водолазку и тут же прошептала мужу на ухо: «Quelle idiote. Elle est surement Americaine» [5] Вот идиотка. Наверняка, она американка (фр.). . Хотелось бы разозлиться на нее, но она была права. Я сунула руку в карман и стала просеивать табак.

Дорога до Пенестанана заняла час, на протяжении которого я невольно начала сомневаться, не зря ли подвергла себя трудностям межконтинентального перелета, раз мне все равно придется сдохнуть в Индонезии. Ведь индонезийские дороги похожи на жужжащий пчелиный рой, а индонезийцы водят машины так, будто им не терпится скорей реинкарнироваться в следующей жизни. Я искренне надеялась, что нам удастся добраться до центра острова, задавив не более шести-семи человек.

(В моих путеводителях было написано, что балинезийцы — очень духовный народ, глубоко набожный. По их манере вождения этого не скажешь.)

А собаки, Матерь Божья! Мы стояли посреди дороги, когда стая плешивых псов бросилась прямо нам под колеса. Водитель, Маде, у которого было очень милое лицо и прекрасные зубы, лишь рассмеялся и крутанул руль, чтобы их объехать.

— Щеночки! — пояснил он.

Я попыталась выдавить из себя немного смеха:

— Здорово! Обожаю собак. Правда.

Но я врала. Стая казалась злобной. Псы бежали по обе стороны от «лендровера» и хрипло рявкали на нас. Им явно было недостаточно напугать нас до смерти и заразить страшными болезнями, они хотели чего-то еще. Их шерсть была покрыта запекшейся коркой грязи, и почти у каждой не хватало глаза или лапы. Но когда мы замедлили ход, я также невольно отметила, что все они были… как бы это… способными к деторождению. У меня кровь застыла в жилах: ведь если эти адские псы не кастрированы, значит, их с каждым днем будет все больше и больше.