Джон Мичелл - Феномены книги чудес

2. Самуэль Гудвин, каменщик, которого я лично знаю последние двадцать пять лет и который имеет добрую репутацию, сообщает следующее: «Когда я работал с Чарлзом Олдриджем в карьере Кэттлбрук, мы пилили камень диаметром около четырех футов, выглядевший монолитным. Но в его середине оказалась полость размером в два моих кулака, в которой находилась жаба размером с кулак. После того как мы ее достали, она прожила около получаса и потом умерла. Мы обработали этот камень, который позже был использован при строительстве цоколя ратуши в Бирмингэме».

Я полагаю, вышесказанное побудит П. принести свои извинения тому, кто представил лягушку для экспозиции, а также организаторам выставки.

С уважением

Джон Скотт

Угольные склады Аилешэлл, Большая западная магистраль Пэддингтон, 17 сентября

Не так давно сотрудник министерства геологии США Джеймс Стивенсон навестил меня в форте Уингейт и обратил мое внимание на любопытный образец, который оказался у него в ходе недавнего путешествия, которое он совершил по месторождениям угля на севере штата Пенсильвания.

Мумифицированная лягушка, выпавшая из расколовшегося куска угля.

Этот образец представлял из себя мумифицированную лягушку, найденную в угольной шахте графства Маклин, штат Пенсильвания. Стивенсон также передал мне, для настоящей публикации, вырезку из местной газеты с отчетом об этом случае, которую я ниже полностью привожу. Ее автор пишет следующее: «Одна из самых любопытных находок, сделанных за последнее время в нашей местности, может оказаться весьма ценным материалом для научных и исторических исследований. Она была обнаружена четырнадцатилетним Эдди Маршем, сыном Д. Б. Марша, бухгалтера компании «Стивенсон Бразерс». Разозлившись, что огонь в печке горел слишком слабо, Эдди схватил кочергу и стал ворошить уголь. Он решил расколоть один большой, медленно горевший кусок угля. После удара кусок с шумом разломился. Несколько мелких обломков вылетело из печи. Подхватив один обломок, чтобы бросить его обратно в печь, мальчик обратил внимание, что он был слишком легким. Рассмотрев его, он увидел, что это было не что иное, как лягушка. Вчера вечером эту любопытную вещь осмотрело много людей. Лягушка находилась в центре большого куска угля, причем, когда его открывали, ее ложе было ясно видно. Этот кусок был вырублен в третьем угольном пласте в угольной шахте графства Маклин и поднят с глубины 541 фут. Лягушка, по всей видимости, еще не успела окаменеть. Она усохла в два раза по сравнению с размерами живой лягушки. Ее туловище легкое и мягкое…»

Обнаружение остатков животных, замурованных в толще земных пород, вещь достаточно обыденная. На таких находках основывается палеонтология. Однако речь в этом случае идет лишь об окаменелостях, костях животных, их раковинах или панцирях и лишь в очень редких случаях о мумифицированных трупах. В Зоологическом музее АН СССР в Ленинграде хранятся две крупнейшие находки: полностью сохранившиеся трупы березовского мамонта и мамонтенка, в шутку названного первооткрывателями Димой. Они были найдены в слое вечной мерзлоты на достаточно большой глубине. Весьма обычны находки насекомых и других мелких животных, замурованных в смолу хвойных деревьев, позже превратившуюся в янтарь. И только в отношении амфибий и отчасти рептилий есть сообщения, что они якобы способны жить в тесном заточении, замурованными в глыбу известняка, мрамора, каменного угля или льда, и существовать в таком состоянии не недели, месяцы или годы, а миллионы лет.

На чем основываются подобные предположения? Многие амфибии постоянно живут в земле или находят там убежище иногда на весьма значительный срок, в земле они добывают себе пропитание, зарываются в нее в случае опасности или при наступлении неблагоприятных условий жизни. Натуралисты сумели убедиться в этом лишь в середине XIX в.

В числе постоянных жителей подземелий в первую очередь хочется назвать безногих земноводных жителей тропиков — червяг, внешне действительно похожих на червей, только очень крупных, достигающих в длину 45—120 сантиметров. Они прокладывают себе ходы во влажной почве тем же способом, что и дождевые черви.

Среди наших амфибий тоже есть неплохие землекопы. Это желтобрюхая и краснобрюхая жерлянки. В случае опасности эти небольшие существа, энергично работая задними ногами, прямо на глазах исчезают в мягком грунте. Сирийские чесночницы, обитающие кое-где в Армении, ежедневно ранним утром роют себе дневное убежище в не очень податливом грунте. И если на их территории нет подходящего водоема — а Армения водоемами не богата, — здесь же в земле проводят холодную зиму.

Даже типично водные амфибии способны надолго зарываться в землю. Своеобразная североамериканская саламандра — карликовый сирен — при пересыхании родного водоема зарывается в прибрежный грунт и образует слизистый кокон, покрывающий все тело, кроме ротового отверстия. Подсохнув, кокон предохраняет животное от дальнейшего высыхания. Засуху переносят лишь хорошо упитанные экземпляры, у которых пятая часть массы приходится на жир. Он используется в период длительной спячки, во время которой животным приходится довольствоваться лишь той водой, которая образуется при окислении жира. Спячка может продолжаться больше года.

Амфибии способны обходиться удивительно малым количеством пищи и переносить длительные голодовки. Североамериканские лопатоноги активный образ жизни ведут от силы один-два месяца в году. Если норному лопатоногу посчастливится до отвала наесться термитами — весьма калорийной пищей, — то одного обеда вполне хватает на десять месяцев спячки. Если период засухи затягивается еще на год, лопатоног перенесет и его, питаясь протеинами собственного тела, в первую очередь второстепенными мышцами.

Длительные голодовки возможны благодаря тому, что во время спячки у животных резко сокращается обмен веществ. Соответственно сокращается потребление кислорода. Наши северные лягушки около семи месяцев в году проводят, зарывшись в ил на дне водоемов. В этот период они не питаются и обходятся весьма незначительными количествами кислорода, которого в толще ила совсем немного.

Даже вне периодов спячки амфибии лучше других существ приспособлены к недостатку кислорода. Когда им приходится интенсивно двигаться, плохо развитые легкие не успевают снабжать организм необходимым количеством кислорода. В этом случае характер окислительных процессов у них меняется. Теперь они осуществляются не за счет присоединения кислорода, а путем отщепления водорода. В результате в организме накапливается много недоокисленных продуктов, главным образом молочной кислоты. Ее тоже необходимо окислить, но это можно сделать позже, когда удастся добыть нужное количество кислорода.