Роберт Силверберг - Замок Лорда Валентина

– Не нужно, – сказал он. – Отдай мне дубинки.

– Я хочу практиковаться.

– Жонглирование – не терапия. Ты чем-то расстроен, и это будет отражаться на твоем расчете времени. Если ты будешь продолжать, то расстроишь свой ритм и на несколько недель выйдешь из строя.

Валентин попытался вырвать руки, но Слит держал их с удивительной силой. Карабелла спокойно жонглировала в нескольких шагах от них. Через минуту Валентин сдался. Пожав плечами, он отдал дубинки Слиту, и тот унес их обратно в фургон. Через минуту вышел Залзан Кавол и прогудел:

– Все в фургон! Поехали!

Дорога к гейрогскому городу Долорну вела их на восток через мирную фермерскую местность, зеленую и плодородную под наблюдением летнего солнца. Как и большинство мест Маджипура, эта местность была плотно заселена, но разумное планирование создало большие сельскохозяйственные зоны, окаймленные полосками-городами, так что фургон весь день ехал час через фермы, час через город, и опять через фермы: и через город. Здесь, в ущелье Долорна, расположенном ниже Фалкинкипа, климат особенно благоприятствовал земледелию, потому что северный конец Ущелья был открыт полярным грозам с ливнями, которые постоянно заливают умеренную арктическую область Маджипура, а субтропическая жара умеряется мягкими прогнозируемыми осадками. Все росло круглый год. Сейчас, например, было время уборки желтых клубней стаджи, из которой делали хлеб, и посадки таких фруктов, как найк и глин.

Красота ландшафта рассеяла сумрачное настроение Валентина. Он постепенно перестал думать, о чем не следовало и позволил себе радоваться бесконечному ряду чудес планеты Маджипур. Черные тонкие стволы деревьев найк, посаженные строгим и сложным геометрическим узором, покачивались на горизонте; бригады фермеров – хьортов и людей в деревенских костюмах двигались через поля стаджи, как вражеская армия, выкапывая тяжелые клубни. Фургон спокойно шел то по району ручьев и озер, то по травянистой равнине.

Уже ближе к середине дня они прибыли в особенно красивое место – в один из многих лесных заповедников. На воротах висела светящаяся зеленая табличка с надписью: ЗАПОВЕДНИК ПОЛЫХ ДЕРЕВЬЕВ

Здесь расположена замечательная девственная полоса полых деревьев Долорна. Эти деревья выделяют газ легче воздуха и он поддерживает верхние ветви. Достигнув зрелости, стволы и корневая система атрофируются, а ветви становятся эпифитными и почти целиком зависят от питающей их атмосферы. Иногда в очень старом возрасте дерево полностью порывает контакты с землей и плывет искать новую колонию. Полные деревья имеются в Зимроле и Алханроле, но в последнее время их стало мало. Эта роща посажена для народа Маджипура по официальному декрету 12-го Понтификса Конфалума Короналем Лордом Престимионом.

Жонглеры молча шли пешком по лесной дороге в течение нескольких минут, но не видели ничего необычного. Затем шедшая впереди Карабелла пролезла через заросли густого сине-черного кустарника и вскрикнула в изумлении. Валентин подбежал к ней. Она стояла среди чудес.

Всюду росли полные деревья на разных стадиях роста. Молодые, не выше Делиамбера, выглядели на редкость неуклюжими кустами с толстыми вздутыми ветвями необычного серебряного оттенка, которые выходили углами из коротких толстых стволов. У деревьев высокой в пятнадцать-двадцать футов стволы начинали утончаться, ветви вздувались, а у более старых деревьев стволы совсем съеживались и выглядели веревками-оттяжками, крепящими плавучие кроны к грунту. Кроны плавали высоко, покачиваясь на легком ветру, безлистые, распухшие, с раздутыми ветвями. Серебряный цвет молодых деревьев с возрастом становился блестящим и прозрачным, так что деревья казались стеклянными и ярко сверкали на солнце. Даже Залзана Кавола, похоже поразила красота деревьев и их необычность. Он подошел к самому высокому и осторожно, почти благоговейно охватил пальцами узкий ствол. Валентин подумал, что скандар хочет сломать его и пустить полое дерево летать, как воздушный змей, но нет, Залзан Кавол просто измерил толщину ствола и тут же отошел, бормоча что-то.

Они довольно ходили среди полых деревьев, разглядывали поросль, смотрели на стадии роста, постепенное сужение стволов и утолщение веток. Деревья были без листьев и, наверное не имели и цветов. Трудно было поверить, что это вообще растения, настолько они казались стеклянными. Это было магическое место. Дурное настроение Валентина ушло окончательно. Стоит ли задумываться, когда кругом такая красота?

– Лови! – крикнула Карабелла.

Она заметила перемену в нем, сбегала к фургону за мячами и теперь бросила ему три мяча. Он легко вошел в основной ритм.

Карабелла стояла в нескольких шагах от него. Три-четыре минуты они жонглировали независимо друг от друга, но потом вошли в симметричные фазы и стали работать в одном ритме. Теперь они жонглировали, зеркально отражая друг друга, и Валентин почувствовал, как с каждым циклом бросков на него нисходит все более глубокое спокойствие. Он покачивался и напевал. Деревья бросали на него отраженный свет. Мир был тих и ясен.

– Когда я скажу, – спокойно произнесла Карабелла, – бросай мяч из правой руки в мою левую на точно такую же высоту, как бросаешь себя. Раз… два… три… четыре… пасс!

И на «пасс» он бросил ей мяч, а она ему. Он сумел достаточно точно поймать его, не сбиваясь с ритма и продолжая свой каскад, и отсчитывал время, чтобы бросить снова.

Вначале это было трудно, труднее всего, что он делал до сих пор, однако после нескольких пассов он уже делал это без боязни, и обмен прошел так гладко, словно они практиковались несколько месяцев. Валентин понимал, что это необычно, что никто не овладевает таким сложным маневром с первой попытки, но, как и раньше, он поместил себя в область, где не существовало ничего, кроме руки и глаза и летающих мячей, и промах стал не только невозможным, но и немыслимым.

– Эй! – крикнул Слит. – Идите сюда!

Он тоже жонглировал. Валентин был недоволен таким усложнением задачи, но заставил себя остаться в автоматическом режиме – бросать, когда кажется нужным, хватать то, что пришло и все время держать оставшиеся у него мячи в движении. Так что, когда Слит и Карабелла начали обмен мячами, Валентин смог включиться и поймал мяч от Слита.

«Раз-два, раз-два», – считал Слит, заняв положение между Валентином и Карабеллой и сделав себя ведущим. Он поочередно бросал им мячи, и долгое время ритм оставался неизмененным, но затем ускорился, что Валентин уже не мог успеть за ним. В воздух вдруг взлетели десятки мячей – по крайней мере, так показалось – и Валентин поспешно хватал их, ронял и наконец со смехом повалился в теплую траву.